«Художник черпает энергию у хаоса»

И все эти годы вокруг него не утихают скандалы и споры. Кто-то называет это все антигуманной мерзостью, кто-то находит в себе смелость признаться, что попросту ничего в этом не понимает. Немало и тех, кто любит современное искусство. По крайней мере подобные выставки не пустуют. В Красноярске основной площадкой для представителей современного искусства стал музейный центр. А одним из ведущих пропагандистов – Сергей КОВАЛЕВСКИЙ, заместитель директора КМЦ, архитектор по образованию.

– Говоря об искусстве, наш зритель ассоциирует его со словом «красота». Но эстетика прекрасного далеко не единственная. Искусство может работать с эстетикой возвышенного – красиво звучит, но на самом деле она открывает нам тот самый последний полог, который, как говорит религия, укрывает космический ужас. А он не только вовне, внутри человека второй космос, и в нем большая часть – черная материя, бессознательное. Все искусство XX века ринулось в эту открытую Фрейдом дыру, – говорит Ковалевский.

Малевича обхохотать непросто

– Современному искусству сегодня отданы лучшие выставочные центры Москвы и других крупных городов. Но многие, кто даже регулярно посещает эти выставки, задают вопрос: «Это действительно искусство или это просто мода на эпатаж?»

– Это, конечно, не мода. Это свойство современной культуры. С точки зрения развития культуры, в отличие от России, у всего мира был XX век. У нас он закончился где-то в конце 20-х годов. Тогда мы были еще абсолютно конкурентны со всем миром: у нас творили Малевич, Кандинский, философы, архитекторы. Нам оборвали это и потом 70 лет старательно утюжили территорию и стригли выделяющиеся головы. Поэтому мы сегодня имеем в мозгах у всего населения России три сосны Шишкина и, в лучшем случае, «Боярыню Морозову» с ее двоеперстием. Но культура-то не стояла на месте. И все это были не выдумки из головы, а естественные порывы мечущегося творческого духа.
За рубежом тоже не всегда понимают все эти сложные инсталляции. Но у них есть априорная толерантность. Они знают: то, что сейчас они не понимают, через 50 лет будут изучать в школе. Потому что есть уже такие примеры: Пикассо, Матис и целая плеяда.

– Часть посетителей выставки группы «Синие носы», которым на биеннале отдано центральное место, говорят, что это омерзительно, им неприятно на это смотреть.

– Совершенно понятная реакция. Про «Синие носы» можно много чего наговорить. Мне тоже они не кажутся сильно глубокими, в отличие от многих других художников. Но они исследуют мир человека, который  живет в своей квартире, в личном приватном мирке, со своими какими-то тараканами в голове. Так живут 99 процентов населения Земли. При этом «Синие носы» – главные критики современного искусства. Весь Малевич у них обхохочен. А его не так просто обхохотать. Он до сих пор – настоящая икона.

Революция в искусстве

– Когда говорят о современном искусстве, часто возвращаются к квадрату Малевича. Неужели все, что мы сейчас наблюдаем, родилось из него?

– Малевич – это не только квадрат. У него есть еще и крестьянский цикл. И современные художники больше черпают как раз из него. Ведь квадрат – предел, за который он и сам не пошел, потому что идти некуда. Говоря об искусстве XX века, надо понимать, что никому не дано возможности видеть мир напрямую. Всегда есть те или иные культурные очки. В отношении к живописи они тоже были сконструированы – итальянским Возрождением. Человек уже не может снять эти очки. Они проросли к нему в хрусталики. Но иногда можно перефокусировать зрение и увидеть, что у тебя там. Художники и занимаются такой перефокусировкой.

– Звучит красиво, но при этом «Дерьмо художника» в банке продается за 124 тысячи долларов. Признанные во всем мире искусствоведы «Фонтан» Дюшана, который был простым  писсуаром, называют величайшей арт-инсталляцией прошлого века. Это профанация или провокация?

– Искусство – это всегда по грани. Современный художник вышел из уютного лона ремесла, где столетиями закреплено, что большая картина маслом – хорошо. Он видит, что картина не работает, даже его чувств не трогает, и ищет других средств выразительности. Дюшан был революционером, который сказал, что искусство – это не только холст и краски. Произошел взрыв, скандал. Но после люди сказали: «В этом есть какая-то сырая энергетика». Закатать баночку с калом, так же как и выставить писсуар, можно только один раз в жизни. Там, может быть, его и нет, но есть надпись, и вы включаете поток воображения, чего и хотел добиться от вас художник.

– То есть эта баночка – своего рода квадрат Малевича…

– Ее автору, Пьетро Мацони, конечно, не повезло – потому что черный квадрат много вопросов закрыл. Он показал, что пределы – вот они, лучше не сделаешь – самый простой жест. Но все хотели добиться этой конечности и чистоты.

Жестокость в искусстве – отражение жизни

– Отрезанные головы только что убитых животных в хрустальных вазах, цветы с их глазами – это тоже продолжение поиска прекрасного в ужасном?

– Все это подлежит критике. Но критиковать это нужно корректно. Исходя из той системы правил, которую художник для себя предъявил: с чем он борется и какие задачи решает. Сегодня никого не удивляют эти жесткие жесты. Они – общее место для любого начинающего художника. Но и в симфониях Бетховена вы найдете ужасное и трагичное. Еще Аристотель говорил, что трагедия так же нужна человечеству, как и комедия. А трагедия – это всегда смерть. Главный вызов человечеству – освоиться с тем, с чем невозможно смириться, – со своей кончиной.

– Но почему современное искусство прежде всего взывает к инстинктам, а не к гуманизму?

– Где-то до сих пор режут баранов, кровь хлещет по улице – и это праздник для всего аула. Где-то сохранились жертвоприношения животных. Никуда эта архаика не делась. Она и в западном европейце живет где-то глубоко внутри. Поэтому надо как-то оглянуться по сторонам и не говорить, что это невозможно. Это есть в жизни, а значит, отражается и в искусстве. Великий философ Делез сказал замечательную фразу: «Два главных врага у искусства: первый – мнение человеческое и стереотипы, второй – хаос». Но мнение – более страшный враг. Художник черпает энергию у хаоса, чтобы победить сложившиеся стереотипы, которые выравнивают многомерность мира и души.

Дайте коту нагуляться

– Как наша молодежь воспринимает современное искусство?

– Они идут за визуальными аттракционами. Культура сейчас прежде всего визуальная, а не вербальная: люди не читают книг. Для молодежи естественно интересоваться современным искусством.

– Хотите сказать, что для молодежи естественно не читать?

– Не только для молодежи, а для цивилизации в целом. Хотите сказать, что взрослые так уж много читают вокруг вас? Если вспомнить нашу молодость, да – я и некоторые мои друзья читали запоем. Но если нас посчитать, то получатся все те же 5 процентов читающих. А остальные, как и сейчас молодежь, ходили по улицам, курили, хулиганили – вели естественный образ жизни. Но современным детям я бы посочувствовал. Нам очень повезло – у нас совершенно четко, по капле, гомеопатическими дозами давалась культура – раз в месяц, и мы очень рвались к тому, что трудно было достать. А в этом потоке и изобилии только через чувства можно прорваться.

– Есть ощущение, что в Красноярске истончается тот слой, на котором создается атмосфера творчества, свободы духа, креативности. Если раньше состояние России характеризовалось словом «воруют», сейчас к нему стоит добавить еще одно – «уезжают».

– Творческая среда – важнейшее, за что сейчас надо биться городам. Без нее нет будущего. Речь о творческих людях в живописи, архитектуре, науке. Необходимо сделать так, чтобы им было здесь интересно жить, ходить по этим улицам, заходить в эти кафе. Творческая атмосфера состоит и из денег, и из пространственных структур, и из культурных  проектов. Все это и создает новые сообщества. Ребята из Силиконовой долины учили Медведева: «У нас говорят, что котов нельзя выгуливать – не получится. А мы – создатели новых технологий, живущие в Силиконовой долине, – и есть эти коты». Но, наверное, есть какой-то способ их выгуливать – как-то же их там всех собрали. И при этом они себя ощущают полноценными котами. У нас этого нет, но надо научиться. Им надо всего лишь немного ассистировать, радоваться тому, что они вообще у нас поселились. Такому «коту» всего и надо-то – немножко молока. Мышку он себе сам поймает, еще и тебе принесет какую-нибудь интересную находку.