Красноярский городской совет депутатов в последние годы в информационном поле по крайней мере Красноярска явно забирает на себя больше внимания, чем даже Законодательное собрание края. Неполитический по большому счету орган стал тем не менее поставщиком довольно «живых» новостей с элементами шоу.
Генеральная загвоздка
По осени в горсовете Красноярска произошел массовый исход политических лидеров сразу в нескольких фракциях. Затем раз за разом сессии городского совета было любо-дорого смотреть, с журналистской и обывательской точек зрения в первую очередь, – так много экспрессии рождалось в зале заседаний: и нечисть разную вспоминали, и иконы дарили, и чего только там, в пылу принципиальных споров, нt происходило.
На минувшей неделе – очередной виток активности. Предметом, вокруг которого ломаются копья, вновь стал генеральный план города. И уже не знаешь, радоваться ли такой жаркой дискуссии (плюрализм, все дела) или начинать беспокоиться о том, что жизненно важная, основополагающая буквально тема начинает тонуть в пылу этих споров, как в свое время замотанным дискуссиями оказался отчет об исполнении бюджета. Но что особенно настораживает: самыми громкими и принципиальными в совете оказываются голоса нескольких лобби, за словами которых просматривается, кроме народного, и другой, вполне себе утилитарный, личный (ну ладно, корпоративный) интерес. Не хотелось бы никого обижать конкретными фамилиями, но вы понаблюдайте со стороны: кто и что там говорит и кто и что при этом подразумевает.
Зато в другом месте, где, может, и стоило бы внести ясность, активности такой не наблюдается. Вот, к примеру, предполагалось, что 8 марта в краевой столице запустится система платных парковок. Суммы штрафов за нарушение правил парковки тоже назывались: 1 000 и 2 000 руб. Но на основании какого закона они будут взиматься – вопрос открыт. Во всяком случае, законопроект на эту тему пока только внесен в Законодательное собрание, и он не только не принят, но даже в повестке на 19-е число (очередная сессия) не стоит. Как же ООО «Инфоком» собирается брать деньги, интересно?
Что плохого в открытости?
Близится весна, которая, с одной стороны, стала для сельхозпроизводителей первой весной после старта политики импортозамещения (это плюс!) и первой – после резко упавшего курса рубля (тут и плюс, и минус: торговать с заграницей стало выгоднее, ввозить семена, племенное поголовье, импортную сельхозтехнику и запчасти – значительно дороже). Поддержка сельхозпроизводителей – давний и самый, наверное, стабильный приоритет краевой экономической политики, что вполне естественно для края, в котором около половины населения – сельские жители или жители, образ жизни которых имеет прямое отношение к аграрному бизнесу. Однако до недавнего времени узнать о том, кто же в итоге поддержку такую получил, можно было только через официальный запрос в минсельхоз – в открытых источниках такая информация не содержалась. Странно? Странно. Глядя на очевидные успехи краевой сельхозиндустрии, вряд ли заподозришь профильное министерство в неэффективности бюджетных трат, и непонятно: почему бы не размещать эту информацию в публичных источниках (это же гордость наша, в конце концов)?! Депутаты вроде поправку такую даже внесли, но профильный комитет, говорят, почему-то ее отверг. Почему?! Кто-то из этого комитета стесняется обнародовать суммы, полученные им от государства на ведение сельскохозяйственного бизнеса?
Также инициативная группа депутатов предложила зафиксировать в законе равный доступ хозяйствующих субъектов к господдержке и запретить господдержку офшорных компаний (что вполне в духе политики деофшоризации, декларируемой президентом РФ).
Разумеется, что господдержка не может быть направлена на решение текущих проблем предприятия, а значит, во избежание такого риска логично было бы предоставлять ее только тем компаниям и предпринимателям, у которых нет задолженности по налогам и сборам, по заработной плате перед работниками, которые готовы раскрыть информацию о руководителях и учредителях и которые намерены сохранить численность трудового коллектива.
Логично? Вроде логично. Интересно, будет ли закон принят в такой редакции или и здесь включится какое-нибудь лобби?
Коллективная безопасность
Моя мама была народным дружинником. Как и мой папа, и родители большинства моих одноклассников. Конечно, не совсем добровольно, но явление было настолько массовым, что воспринималась эта гражданская обязанность в порядке вещей и отторжения не вызывала. Более того, я нередко отправлялся «дружинить» вместе с мамой: это был шанс погулять где-то, кроме своего двора.
Институт народных дружин канул в Лету вместе с Советским Союзом, и вряд ли кто-то сильно по нему скучал. Но рост бытовой преступности, захлестнувшей постсоветскую Россию, не понравился никому. Правда, мало кто связывал этот рост с уходом в небытие народных дружин. Были, естественно, проблемы и в самой милиции, и общее падение нравов, и обесценивание человеческой жизни, и уж тем более – здоровья человека и его имущества. Тем не менее в эффективности самоорганизации безопасности вряд ли кто сомневается. Сама по себе «милиция», которая в изначальной своей концепции была институтом «народным», со временем стала государственным органом в полном смысле этого слова и приняла на себя функции заниматься безопасностью профессионально, и «народный» сектор безопасности как раз и заместил институт народной дружины. Аналогия, конечно, несерьезная, но содержательная: животные, живущие группами, обеспечивают безопасность ровно так же: выставляют «часовых» по периметру из состава собственного же «коллектива». При этом никаких особенных требований к таким часовым не предъявляется: от них не требуется вступать в бой с потенциальным нарушителем порядка, его задача – уведомить почтенное общество о том, что такой нарушитель объявился, и указать, насколько он опасен, где его искать. И другого, более эффективного способа обеспечения коллективной безопасности эволюция пока не придумала. Ровно такой же подход, к слову, используется даже при создании коллективных сил ядерного сдерживания, он же заложен в Договор коллективной безопасности, который подписала и Россия. Если на глобальном уровне такой подход признается единственно верным, что же мешает реализовать его на бытовом?
Все наверняка слышали отголоски разговоров о том, что народные дружины хотят возродить. И общественники, и государство к этому с разных сторон подходили, и даже начиналось что-то такое. Так вот, у нас тут есть вполне себе официальная статистика и не менее официальный комментарий: количество преступлений сократилось на 6,8 % по сравнению с прошлым годом и, цитирую: «…снижения уличной и бытовой преступности в Красноярске в 2014 году удалось достичь в том числе и благодаря сотрудничеству полицейских и народных дружин» – это сказал начальник МУ МВД России «Красноярское» Игорь Кузнецов. В городе уже действуют три народные дружины, с которыми удалось наладить работу с помощью Интернета. «В декабре 2014 года они внесены в региональный реестр народных дружин: это региональная молодежная общественная организация «Добровольная молодежная дружина Красноярского края», «Трезвые дворы» и «Вторая сотня».
