Рассказали недавно: пришел в нашу городскую библиотеку мальчик и попросил книжку «про то, как Маугли в монастырь ушел».
Библиотекарша сначала впала в легкий транс – может, Киплинг написал продолжение «Книги джунглей», а она, какой ужас, не знает. Но вскоре выяснилось, что мальчик перепутал волчьего пасынка с Мцыри… И весело смеялась вся библиотека! Именно весело, без заламывания рук по поводу бездуховности потомства. Ну ошиблось дитя, с кем не бывает. Зато теперь твердо будет знать, что Маугли и Мцыри – разные пацаны.
Над такими милыми ляпсусами и мы, пожилые люди, хохотали в юные годы. Меня, например, радовал мой однокурсник Шура, у которого, причем совершенно искренне, возникали и князь Андрей Балконов, и Рассольников, и повесть Пушкина «Стационарный смотритель», и многое другое, чего, к несчастью, не запомнил. Кроме того, подобные нечаянные шедевры проникли в кинематограф и на эстраду: помните, наверное, – «На своем первом балу Наташа Ростова танцевала со Штирлицем»…
А вот совсем свежий продукт, полученный путем исследования поисковиков: Достоевский «Преступление на Казани», Лермонтов «Ошибки рыб», Иван Бунин «Темные олени», Гоголь «Шанель», Джером К. Джером «Трое в лодке, нищета и собаки», Джером Сэлинджер «Над пропастью моржи»…
На основе этих произведений мысли группа московских художников соорудила остроумный плакат. Последний, в свою очередь, послужил иллюстрацией для статьи в одном серьезном издании, в которой автор-педагог сожалеет о том, что даже первокурсники журфака МГУ оказываются малочитавшими, с «чистым листом» в мозгу. Начнешь им декламировать «Я помню чудное мгновенье…», вдруг спросишь – кто автор? – и ждешь, пока они в смартфонах покопаются и найдут ответ. Кстати, подобный сюжет встречался не только в этой статье – наверное, здесь что-то традиционное, первосентябрьское. А мораль одна: Интернет рушит все усилия педагогов, дети ничего не запоминают, поскольку добыть любую информацию сейчас проще, чем плюнуть.
Впрочем, о растлевающем влиянии Сети не только на нравы, но и на умственное созревание подрастающего поколения стенают у нас круглый год. Легкость, запредельная доступность, клиповое мышление оставляют в лучшем случае кашу в головах, отчего, как рассказал представитель приемной комиссии в одном солидном вузе, «от абитуриентов мы узнаем, например, что Чернышевский был репрессирован в 1937 году, Анна Ахматова была женой декабриста и поехала за своим мужем в Сибирь, а поэму «Василий Теркин» написал Федор Михайлович Достоевский, поскольку сам воевал и хорошо знал эти события».
Убиваются на данную тему не только у нас. Американский социолог Эндрю Дельбанко пишет: «В первый раз за нашу историю мы сталкиваемся с перспективой того, что молодое поколение взрослых американцев будет менее образованным, чем старшее поколение».
А стремится все к одному глобальному выводу: Интернет стремительно отупляет мир, но мир так на него подсел, что без Интернета умрет, как наркоман в страшных ломках. И это, кстати, тоже не вчера сказано.
Но если вспомнить моего любезного Шуру с его «Стационарным смотрителем» – а Шура был отнюдь не одинок, – то возникает вопрос: а он-то как оказался с «чистым листом» в мозгу? Ведь никакой Сети тогда не было. И, кстати, в те времена проблему объясняли без нынешнего трагического пафоса – мальчик просто-напросто плохо учился, мало читал, поэтому иди-ка ты, мальчик, в библиотеку. И все!
Сегодня проклинать Интернет – все равно что ругать трансформаторную будку. Это всего лишь способ связи, который намертво вошел в наш быт. Но бытие способы связи не определяет – это делает сам человек. Не Сеть оглупляет людей – они сами с удовольствием оглупляются и передают это увлечение по наследству. Вот почему так скучно слышать постоянные бессмысленные проклятия Интернету.
Хотя есть у этой паники и вполне уважительная причина – древний страх того, что материальный носитель разрушит Слово. Люди с великим почтением относились к словам, когда высекали их в камне, на металле, писали на пергаменте – хотя бы потому, что труд был велик, а материал безумно дорог. Первая паника по поводу судьбы Слова началась с появлением дешевой бумаги и книгопечатания. («Для уничтожения слова, написанного на бумаге, достаточно факела или варвара». Гюго.) Но как-то все утряслось, потому что людям нравилось думать и было о чем говорить. Так же утрясется и с Интернетом – при наличии тех же стремлений.
