Менеджер ловко распахнул дверь в отдельный кабинет: «Выбирайте!» Небольшое помещение, сплошь заставленное вешалками с шубами, пестрело разными меховыми красками. «Откуда пушнина?» Молодой человек явно смутился. Назвать продавец может только страну, в которой сшито изделие. Чаще всего это Китай. Россия давно уже отсутствует в списке «меховых» брендов.
Откуда пушнина?
Италия, Греция, Китай. Чаще всего география натуральных шуб в наших магазинах ограничивается этими странами. Да и шкурку российского производства днем с огнем не сыщешь. Одна моя знакомая, решившая открыть небольшой бизнес по пошиву так популярных у молодежи меховых жилетов, посетовала: хотела заключить договор с местным производителем норок и песцов, да не нашла такового.
– Слышала, что под Красноярском существует зверосовхоз – мимо этой деревни за грибами ездим, – рассказывала женщина. – А кинулась искать контакты, оказалось – производителей пушнины давно не существует! Деревенька, жившая за счет зверья, загибается.
Такая же картина и в других зверохозяйствах, которые выращивали уникальных норок и соболей в прошлом столетии. В Енисейском районе, Приангарье и Эвенкии пушной бизнес приказал долго жить. На месте ферм только развалины. Местные жители потеряли работу, а региональный бюджет – сотни миллионов дохода.
Сегодня меховой бизнес в Красноярском крае держится на охотниках. Предприниматели скупают ценные шкурки у местного населения и тюками вывозят на питерский пушной аукцион. Сибирский соболь мелкий, а потому стоит недорого. Шкурки выведенных на зверофермах норок и соболей традиционно оцениваются выше. Знатоки с ностальгией вспоминают, каких раньше зверьков выращивали в хозяйствах края. Племенная работа и правильные корма позволяли добиваться уникальных результатов.
Валюта, которую мы потеряли
Не зря меха всегда называли мягкой валютой. В прошлом веке звероводство было основной статьей дохода агропромышленного комплекса страны. Запущенное в 1920-х годах производство клеточной пушнины быстро поднялось, и в 1960-х СССР стал одним из крупнейших производителей ценных шкурок. К 1990 году страна по выпуску меха обогнала всех конкурентов и вышла на первое место в мире. Основные показатели: более 16 млн шкурок пушных зверей в год – до 40 % общемирового производства (!). Процент рентабельности доходил до 80. Звероводством занимались более 400 хозяйств, 150 из них относились к системе Минсельхоза. На пушную индустрию работали и ученые – в хозяйствах применялись передовые для того времени технологии, которые обеспечивали отрасли высокую конкурентоспособность. В те времена это был крупнейший в агропромышленном комплексе источник внешнеторговой выручки, ведь большинство ценных мехов шло на экспорт.
К началу экономических реформ 1990-х годов маточное поголовье пушных зверьков в России достигало двух миллионов голов, более 90 % занимала норка.
Красноярский край издавна считался житницей мягкой рухляди. Ведь только в Сибири, на Урале и на Дальнем Востоке можно было добыть соболя. А в наших зверосовхозах этого уникального зверя еще и выращивали в клетках. В конце XX века регион ежегодно сдавал государству почти 50 тысяч шкурок соболей, 34,7 тысячи песцов, 109 тысяч норки, почти 21 тысячу лисицы.
– Самым крупным предприятием пушно-мехового производства был племенной завод «Соболевский» в Емельяновском районе, – рассказывает профессор Красноярского государственного аграрного университета Николай Табаков. – В нем содержались 72,3 % лисиц от производимого в крае поголовья, 43,9 % песцов. Только здесь выращивались норка и соболь.
В Емельяновском районе разводили норку американской породы. Этот зверек больше по размеру, чем европейский, и имеет густой мех. А племенная работа позволила улучшить качество шкурки. В результате «Соболевский» стал крупным специализированным хозяйством по разведению пушных зверей, вышел на пушно-меховые аукционы в Ленинграде. В середине 1990-х здесь разводили племенных черного клеточного соболя и серебристо-черную лису, вуалевого песца и норку четырех пород – темно-коричневую, сапфир, пастель и серебристо-голубую. Производство пушнины в крае росло как на дрожжах. Годовой оборот «Соболевского» оценивался в 150 млн рублей.
Первым шоком для меховой отрасли России стали экономические реформы 1990-х годов. Резко поднялись цены на корма и пищевые добавки, ценные норки и соболя пошли под нож. Тогда от пушно-меховой индустрии СССР осталось всего 20 %. Выжившие зверохозяйства еле влачили существование. Зарплата персоналу не выплачивалась, ценные кадры увольнялись. В 2000 году маточное стадо зверья насчитывало всего 524 тысячи голов, прекратили свое существование почти все звероводческие хозяйства Приморья, Карелии, Ленинградской области, Восточной и Западной Сибири. Объем производства клеточной пушнины сократился до уровня 1956 года.
«Соболевский» держался до последнего. Он закрылся в 2006 году. Здесь в один месяц погибли 40 тысяч племенных зверей, ущерб составил миллион долларов.
Норки.net
10 лет назад в России задумались о восстановлении клеточного звероводства. Стабилизировалось маточное поголовье (500 тысяч) и выпуск шкурок (до 2 млн штук в год). Правда, производство переместилось в Северо-Западный, Центральный и Приволжский федеральные округа.
Сделано не в России
Кризис 2008–2010 годов вновь сократил маточное поголовье и объем производства мехов. На мировых аукционах сложились закупочные цены ниже затрат на производство. Рентабельность упала до полутора процентов, а основное стадо пушного зверя – до уровня 1960-х годов: 281 тысяча голов. Выпуск продукции сократился в восемь раз – до 3 % мирового производства.
По данным профессора Московской государственной академии ветеринарной медицины и биотехнологии Николая Балакирева, сегодня Россия на втором месте в мире по потреблению мехов. Из 16 млрд долларов мирового оборота пушнины 3 млрд – оборот нашей страны. Потребность в мехах россиян – 10 млн шкурок в год. 80 % от необходимого мы закупаем в других странах. «Мех для населения России не роскошь, это теплая, экологически чистая одежда, без которой во многих регионах обойтись сложно, – пишет профессор. – В связи с чем значительное число шкурок и готовых изделий поступает в Россию из других стран, и в первую очередь из Китая».
Свято место пусто не бывает. Нынче лидерами производства меха вместо России стали Дания (12–14 млн шкурок), Китай (9–18 млн), Голландия и Польша (4,5–4,8 млн). По крупному зверю Финляндия (1,8–2,2 млн шкур) и Китай (1,5 млн). Заметный дефицит пушнины, который образовался на мировом рынке после ухода с него нашей державы, активизировал страны Евросоюза на создание мощностей по выращиванию меховых зверей. За 10 лет – с 2001 по 2011 год – мировое производство норки увеличилось на 83 %, рост – 8 % в год.
Время собирать камни
Отдавать зарубежным поставщикам две трети внутреннего рынка при наработанных технологиях и опыте взращивания племенного пушного зверья – необъяснимое расточительство. Эксперты уверены: пока еще живы специалисты почивших в бозе предприятий, необходимо восстанавливать отрасль клеточного звероводства.
– Условия для этого в Красноярском крае есть, – считает Николай Табаков. – Стоит только восстановить потерянное. Запустив индустрию звероводства, мы решим и экологическую проблему. В мировой практике для кормления пушных зверей применяются отходы переработки мяса, птицы и рыбы – продукты, не предназначенные для употребления в пищу человеком. Сегодня это выбрасывается на помойку, а зверофермы могли бы стать биологическим утилизатором.
Восстановление цехов, приобретение племенных маток и обеспечение кормами – недешевое удовольствие. Но в восстановление отрасли сегодня готово вкладываться государство. В 2013 году министерство сельского хозяйства России разработало отраслевую целевую программу «Развитие клеточного пушного звероводства в Российской Федерации на 2013–2020 годы». За семь лет на восстановление пушной империи страны планируется потратить более 22 млрд рублей из федерального и региональных бюджетов, также личных средств предпринимателей, которые возьмутся за это дело. В итоге к 2020 году маточное поголовье ценных зверьков должно вырасти более чем в два раза (с 434 тысяч голов до 878 тысяч), шкурковой продукции – с 2,1 млн штук в год до 3,9 млн, появится 9 тысяч рабочих мест.
Зверофермы с государственной помощью уже создаются у наших соседей – в Новосибирской и Иркутской областях, на Алтае. В Красноярском крае программа не работает.
Фото: Анатолий Белоногов
