Строительство началось 30 лет назад в наукограде Протвино, что на стыке Московской и Калужской областей. Далее цитирую. «Если бы ускоритель частиц построили, центр мировой науки перекочевал бы в Россию, Большой адронный коллайдер стал бы ненужным. Тоннель мы построили, начали завозить оборудование. Но в 1990-х годах объект заморозили, и он стоит под охраной как подземный памятник нашего безразличия к интеллектуальным высотам.
Наши физики переехали в CERN и принимали участие в экспериментах на Большом адронном коллайдере, где удалось обнаружить «частицу Бога», что обеспечило профессору Хиггсу Нобелевскую премию. 700 российских физиков принимали участие в разработке коллайдера и в экспериментах. Россия предложила не только ставшие лишними интеллектуальные силы, но и высокотехнологичные ноу-хау для сооружения ключевого оборудования и детекторов Большого адронного коллайдера. Одна только установка ATLAS, где бозон Хиггса попал в ловушку, имеет размеры с пятиэтажный дом и вес в семь тысяч тонн».
Так вот, грустно стало не от «утечки мозгов» и даже не оттого, что «объект заморозили», а потому, что с нынешних позиций все труднее понять то время, когда такие затеи были возможны.
Еще со школы я остаюсь неисправимым двоечником в области точных и большинства естественных наук. В армии один сержант, немец по национальности, пробовал объяснить мне разницу между переменным и постоянным током, что-то даже рисовал на доске. Я излучал смиренный коровий взгляд, кивал, но ничего не понял и до сих пор не понимаю. И теперь попробуйте мне объяснить, что такое ускоритель частиц и, самое главное, для чего он нужен народному хозяйству, – буду так же, как перед сержантом, лупать глазами.
Но сердце будет исполнено благоговения, как у дикаря перед граммофоном.
По-моему, должен быть какой-то особый дух в стране и времени, чтобы страна решилась строить такую штуковину – не только сверхгромоздкую, но и сверхнепонятную для подавляющего большинства. Это ж не элеватор. И даже не «секретное оружие», про которое судачили на кухнях и за домино. Однако штуковину строили, и тогдашняя высшая власть, которая особой эрудицией не отличалась (жизнь показала), согласилась на эту странную и очень дорогую стройку.
Советский ученый по фамилии Арцимович сочинил известный афоризм: «Наука – лучший способ удовлетворить собственное любопытство за казенный счет». В адронном коллайдере есть единственная вещь, которую я все же способен понять, – то, что он создан именно для любопытства. Тогдашним академикам с профессорами не терпелось изловить какой-то бозон, который заставлял их сомневаться в существующей физической картине мира, отчего они сильно переживали, плохо спали и кушали…
«Чистая наука» не скоро и не всегда конвертируется в разные полезные вещи. Поэтому вдвойне удивительно тогдашнее почтение к человеческому любопытству. Ради него власть согласна была раскошелиться на ловушку величиной с пятиэтажный дом для поимки праздношатающегося бозона.
Какой-то Атлантидой кажется это почтение сейчас, когда от всего требуют прибыли, на худой конец – рентабельности.
Требуют от той же науки, которая, как известно, смотрит в будущее и только поэтому ее следует просто кормить и лелеять, как родителям деточку, дабы в старости не иметь больших проблем.
О том, куда эту науку загнали, говорят и пишут постоянно, но дело даже не в финансировании, а в общем обмельчании. В снижении горизонтов и разжижении человеческой среды. По крайней мере я не могу представить своим современником одного из шукшинских «чудиков», деревенского столяра Еремина, утаившего от жены деньги (огромные по тем временам – 120 рублей), чтобы купить микроскоп и собственными глазами увидеть микробы. А вот жену, которая, расцарапав Еремину физиономию, сдает микроскоп в комиссионку и покупает пальто, вполне представляю. Хотя – буду рад ошибиться.
А насчет коллайдера имеется все же повод для гордости. Рубильники для него заказывали у нас, на заводе в Дивногорске. Правда, рубильники не подошли, а сам завод разграбили и добили. Но осознание какое-никакое есть…
