Новости
Статьи
Фото
Видео
Книжное Красноярье
Интересные факты
Документы
Архив
Реклама
Поиск  

24 Ноября 2017г.
USD: 58.46   -0.54        EUR: 69.17   -0.22
#Социум   #Происшествия   #Спорт   #Культура   #Транспорт   #Экономика   #Дети   #Образование   #Политика  





Главная Статьи Положительный человек: исповедь красноярца с диагнозом ВИЧ+

Положительный человек: исповедь красноярца с диагнозом ВИЧ+

Как живут инфицированные вирусом иммунодефицита



Автор: Григорий Денисенко

 

Сегодня я встречаюсь с необычным красноярцем — носителем ВИЧ. По пути размышляю об анти-СПИД пропаганде: это очень сложная задача — вселять в умы людей страх заражения и при этом не иметь страха перед носителями инфекции. Все это напоминает сериал «Во плоти», где герои превратились в зомби, а потом вернулись к жизни в обществе благодаря медицине и тональному крему. Впрочем, нормальной их жизнь так и не стала — по вине здоровых горожан. Вот и носители ВИЧ предпочитают свой диагноз не афишировать. Имя собеседника мы изменим. Назовем его, например, Сергей.

Сергею под 50, он бывший наркоман и в прошлом, как признается, немного бандит. С виду — обычный мужчина с приятными чертами лица и в хорошей физической форме, хотя немного худоват. Мы знакомимся, кратко планируем предстоящую беседу, и Сергей начинает свой рассказ.

Дно

В детстве я часто задавал себе вопрос: зачем я живу? Так и не найдя ответа, решил, что от жизни нужно брать все. Я был простым деревенским пацаном, любил спорт и не был отличником. С 15 лет начались дискотеки, карманных денег не было. Начал подворовывать, поигрывать в картишки на деньги. Дурная компания, небольшие преступные группировки. Потом пришли бурные 90-е, стали доступны наркотики. В общем, погряз в этой среде.

Время шло. Я решил завязать и понял, что не могу. Боролся с зависимостью лет 8-9, лежал в клиниках, уезжал на Север и жил в деревнях. Ничего не помогало. К концу 99-го года я осознал, что крепко встрял. Пришла наркотическая депрессия. Жить мне уже не хотелось, но я понимал, что если сейчас умру, то точно попаду в ад, так как ничего хорошего в жизни не сделал.

Где-то внутри еще теплилась надежда, что я брошу наркотики и что-то кому-то еще докажу в этой жизни. Я снова перестал употреблять, начал читать Библию. Жить как раньше я не мог, а поверить в Бога было страшно: у меня ни профессии, ни образования, ни дня рабочего стажа. Мне 30 лет, я в долгах, ничего не могу и не умею.

Страшный диагноз

Когда я сдавал анализы в самый первый раз и ждал результата, то думал: если инфицирован, что буду делать? Решил, что начну работать среди ВИЧ-положительных людей. Но результат был отрицательный, я успокоился и забыл обо всём этом.

Через год я снова сдал анализы и получил положительный результат. Для меня это было шоком. Я не мог понять, почему это произошло именно со мной: я же уже ничего плохого не делаю. Но потом я вспомнил, что у вируса есть инкубационный период, а я был инфицирован до того, как решил поменять все в своей жизни.

Я ходил в церковь, ставил свечки за исцеление, молился. Давал обещание Богу, что если он меня исцелит, то я никогда больше не буду делать ничего плохого. Когда это не сработало, у меня была обида на людей, я искал виновного — того, кто меня мог заразить. Потом я понял, что всему виной мой образ жизни. Что случилось, то случилось.

Я закрылся в квартире, и четыре дня разговаривал с Богом. Я вспомнил, что хотел помогать людям. Я увидел, что та слабость, которая у меня есть, может быть сильной стороной. Это придало смысл моей жизни. И с этого момента я принял решение помогать не только наркозависимым, но и носителям ВИЧ. После того, как я определился, мне стало проще и понятнее, как жить дальше.

Жизнь с ВИЧ

Я стал иначе относиться к жизни, стал больше ее ценить. И стал понимать людей, которые получают смертельный диагноз. Потому что на тот момент я свой диагноз считал смертельным.

Честно скажу, вначале я думал, что проживу еще лет 5-7. Я долго размышлял, как я их проживу. Но потом познакомился с другими носителями, живущими с инфекцией по 12-15 лет и более. Стала появляться терапия, я больше узнал о самом вирусе, о том, что ВИЧ-инфекция — не смертельное заболевание, а хроническое. Обязательно отметь это! И когда где-то через 6-7 лет пришло время принимать антиретровирусную терапию, я принял ее спокойно. Сейчас я на ней уже почти 10 лет, и мои 17 лет с диагнозом пролетели очень быстро. Особого влияния вируса на свою жизнь я не заметил. Негативного влияния.

Конечно, в этом есть свои сложности: ты стараешься думать о здоровье, не переутомляться, нормально питаться. Это самодисциплина, не более.

О реакции людей

Для меня не было проблемой открыто рассказать о своем диагнозе. Но я понимал, что общество было не готово воспринимать ВИЧ-положительных людей. Я понимал: если я хочу заниматься профилактикой и помогать ВИЧ-положительным людям, меня с моим диагнозом будут принимать с опаской. Поэтому я решил публично не заявлять о нем. Я рассказываю об этом только в личных беседах с друзьями, знакомыми и другими ВИЧ-положительными, кому я помогаю. И когда мои друзья узнавали о моем диагнозе, ни один из них не отвернулся.

Обычно люди удивляются: «Да ладно, быть такого не может!». Ведь большинство представляет ВИЧ-положительного человека больным, страдающим и умирающим. Я и сам раньше так считал. Поэтому автоматически стал так думать и о себе. Как говорят, стигма.

Преодолеть это отношение помогли только время, информация о ВИЧ (на портале Минздрава России о профилактике ВИЧ/СПИДа ) и общение с другими людьми. Ведь, на самом деле, когда рассказываешь им о своем диагнозе, у многих вполне нормальная реакция.

Опять же, мнение ВИЧ-отрицательных о ВИЧ-положительных меняется после получения правильной информации о заболевании. Я знаю ситуации, когда родители отгораживались от детей, выдавали им отдельную посуду, постельное белье. Но когда они узнавали, что вирус не передается в быту, отношение к ребенку менялось. Этому предшествовала огромная работа.

Я часто вижу, что люди пожилого поколения вообще ничего не хотят слышать о ВИЧ, считают это проблемой молодежи. А молодежь всегда принимает участие в анкетировании, акциях, и проще относится к этой проблеме. И когда эти люди вырастают и заводят семьи, они сохраняют это отношение. Общество меняется только когда оно получает правильную информацию о вирусе. Пока этого нет — будут стереотипы, страхи и предвзятое отношение.

Кстати, своей матери я до сих пор не рассказал. Она не готова услышать, а я не собираюсь умирать. Надеюсь, что не она меня похоронит, а я ее. Как это и должно быть по закону жизни.

О лекарствах и Центре СПИД

Когда человек получает диагноз, он встает на учет в Красноярском Центре СПИД. Сперва это просто учет — наблюдаешься раз в полгода, врач следит за количеством вируса в крови. Рано или поздно вируса становится все больше, и тогда предлагается терапия. Она блокирует вирус и не дает ему поражать клетки.

Обследование на ВИЧ-инфекцию можно анонимно пройти по адресу: Красноярск, ул. Карла Маркса, 45 (Краевой Центр СПИД) тел.: 8 (391) 226-84-00

Европейские стандарты говорят о том, что лечение желательно начинать сразу после постановки диагноза. Но там, скорее всего, есть на это деньги, а люди частично самостоятельно покупают препараты. Кроме того, европейские лекарства более качественные. Сейчас мы переходим на отечественного товаропроизводителя. Как правило, эти препараты отстают лет на 5-10.

Считается, что наш препарат более «грязный», у него больше побочных действий. Но в последнее время я принимаю наши препараты, и пока не чувствую разницы. Только приходится принимать не три таблетки, а шесть.

Препараты выдают на три месяца, в это же время ты приходишь сдавать анализы в СПИД Центре. Объем лечения зависит от состояния. Сложности с приемом нет — главное, чтобы препараты были всегда. Перебои с поставками бывают, это связано с процедурой государственных закупок, но все центры контролируют ситуацию и делают запасы.

О дискриминации

Лично я не сталкивался с дискриминацией. Но мы проводили исследование среди 11 городов, и 98% респондентов отвечали на этот вопрос положительно. Чаще это был отказ от интимных отношений, брака, в приеме на работу или оказании медицинских услуг. Оставшиеся два процента — это те люди, которые нигде и никогда не говорили о своем диагнозе. Но у них всегда есть внутренний страх, что кто-то о нем узнает. Это другая грань.

У меня есть знакомый, который с открытым лицом везде рассказывал о своем статусе. Когда он решил оставить общественную деятельность, то его прошлая жизнь сильно влияла на жизнь настоящую. С работы его поперли, потому что служба безопасности нашла его публикации. «Репутация предприятия», все такое. Выдавливали год, и в конце концов он ушел сам.

Другая моя знакомая хотела сделать операцию по лечению варикоза, и в платной клинике ей отказали. Вообще, ВИЧ-положительные люди не обязаны говорить о диагнозе в клиниках: любое медучреждение должно относиться к пациентам как к потенциальным носителям.

О ВИЧ-диссидентах

ВИЧ-диссиденты отрицают наличие вируса и считают, что это заговор фармкомпаний, что препараты не помогают, а убивают. Я на своей практике вижу совершенно другое: люди, которые отказываются от препаратов, умирают.

Есть и те, кто был в пограничном состоянии. Начав принимать лекарства, они восстанавливались. Мы семь лет знакомы с парнем, который был практически ходячим трупом. Сейчас у него все нормально — жена, ребенок.

О заражении

Очень многие люди узнают о диагнозе, когда иммунная система уже обвалилась. Был всплеск заражения порядочных женщин в Норильске. Причина оказалась проста: мужья работали в шахте сутки через трое, а в свободное время таксовали. Вечерами коммерческие секс-работницы пользовались их услугами и заражали их. А те приносили ВИЧ домой. Честные и порядочные жены ничего не знали. Само заражение никак не проявляет себя. На начальном этапе может подняться температура, которую спишут на ОРЗ.

Еще у нас был парень, которому во время акции экспресс-тест показал положительный результат. Он отмахнулся: «Да быть не может!» Второй раз сдал — снова положительный. Ему говорят: приди в лабораторию, сдай полный анализ. А он снова за свое: «Быть не может, хи-хи!». И ушел. Я не знаю, как дальше сложилась его судьба.

Я не знаю, как бы сложилась моя жизнь, не будь у меня диагноза. Но на сегодняшний день я вижу много положительных моментов. Периодически я думаю о том, что рано или поздно мне придется отойти в вечность, но в последнее время я стал любить жизнь. Она не гнетет меня, мне нравится жить. Я не могу сказать, что диагноз для меня — это плохо. Он просто есть.

Больше материалов на эту тему вы найдете в сюжете «ВИЧ и СПИД: правда и мифы»



Комментарии:



Нет комментариев




* Поля со звездочкой обязательны для заполнения

Оставить комментарий




Реплики


Сергей Бурлаку

Один ли Коля виноват?

Нет, его взрослые подучили
Александр ГРИГОРЕНКО

Отчего свирепствуют историки

По следам юбилейных сериалов



Материалы газеты

Очередь дойдет до всех

В материале «Крыша, лифт, фасад…» (№ 83 от 03.11.2017) мы рассказали о том, как в крае ...


Больше желания и немного везения

Хоккей с мячом уже много лет – один из самых популярных видов спорта в нашем регионе. ...


Битва за надбавку

«Хотели как лучше, получилось как всегда», – сетуют пенсионеры, которые звонят в редакцию «НКК» и рассказывают ...


Под знаком Белой олимпиады

5 декабря Исполком Международного олимпийского комитета в швейцарской Лозанне официально объявит, поедет ли российская сборная на ...


Праздник, штрафы и бюджет

Вы все еще жалуетесь на жизнь и провидение? Хочется к морю, а денег не хватает? У ...


Хор одного голоса

В последние два года он мог служить примером не только для вокалистов всего мира. Его сила ...



Фоторепортажи