11 сентября в России отмечают День трезвости. Праздник не новоявленный, в этом году ему уже 101 год. Еще в 1914 году решением Святейшего синода решено было день Усекновения главы святого пророка Иоанна Предтечи праздновать как День трезвости. В честь события в Красноярске прошел крестный ход, по всему краю состоялись тематические мероприятия. Вот только винные магазины не закрывались, как было в царское время.
Официально
По данным Всемирной организации здравоохранения, потребление этанола выше 8 литров на человека в год приводит к депопуляции. В 1913 году в России потребляли 4,7 литра в год, сегодня, по данным Роспотребнадзора, каждый россиянин потребляет до 16. В прошлом году в России было зарегистрировано более 2 млн 700 тыс. лиц с наркологическими расстройствами, большинство больны алкоголизмом. В Красноярском крае картина масштабируемая – почти те же два процента, или чуть больше 42 тыс. от общего числа жителей имели наркологические проблемы. 77 % из них страдали от алкоголизма.
Болезнь духовная или телесная?
В 2014 году в крае было пролечено на наркологических койках почти 6 тыс. больных с алкоголизмом и почти две тысячи с алкогольными психозами. Понятно, что это капля в море, и государственные клиники, наверное, просто не могут вместить всех страждущих. Поэтому лечение наркозависимых – одна из самых востребованных и дорогостоящих услуг на медицинском рынке края. Программы предлагаются разные – на любой вкус и кошелек, с разной степенью эффективности и даже этичности, но некоторые люди предпочитают, как и столетие назад, обращаться за исцелением в православную церковь. В Красноярской епархии РПЦ на протяжении почти десяти лет работает специальный отдел по профилактике и реабилитации разного рода зависимостей, действует братство «Трезвение».
– Государственная наркология понимает алкогольную зависимость как болезнь тела, церковь же считает, что это прежде всего болезнь духовная, – рассказывает штатный психолог епархиального отдела помощи зависимым диакон Родион Петриков. – Мы считаем, что человеку необходимо понять: его зависимость – это на языке православия страсть. И бороться с ней надо также, как с остальными своими греховными увлечениями.
Родион Петриков подчеркивает: церковь не занимается медицинской реабилитацией – снятием похмельного синдрома или синдрома ломки. Для этого у нее нет соответствующих лицензий. Отдел оказывает только психологическую помощь, которая очень важна, когда человек уже пролечился у наркологов, освободился от химической зависимости.
При Красноярской епархии действует реабилитационный центр для наркозависимых, в тяжелых случаях отправляют туда и алкоголиков. Но в основном с ними работают на курсах – групповых и индивидуальных. К сожалению, пока такие курсы действуют только в Красноярске, хотя, конечно же, любой священник в каждой церкви края не откажет в помощи страждущему.
Важно, что посещать курсы может и невоцерковленный человек. Если пожелает, его, конечно, приобщат к церковным таинствам, но учить молитвы насильно никто не заставит.
– Мы занимаемся тем, чем не занимается практически никто из государственных и частных наркологов, – рассказывает Родион Петриков. – Лечим зависимых даже без их согласия. Это не значит – по принуждению, нет – ЛПУ ушли в прошлое, мы особым образом выстраиваем работу с самим зависимым и с его родственниками.
Лечение информацией
В Красноярской епархии излечивают от алкогольной зависимости по методу российского психотерапевта-нарколога Сергея Зайцева, суть которого – в массированном информационном вмешательстве в сознание пациента.
– В Англии есть поговорка: тому, кто любит колбасу, лучше не знать, из чего она делается, – объясняет Родион Петриков. – Алкоголик, как правило, не осознает последствий своего пагубного пристрастия. И за три часа мы доступным и понятным языком рассказываем человеку, что с ним может произойти. Первая стадия – это потеря работы и развод, вторая стадия – болезни внутренних органов, и третья – распад личности. Любая зависимость в случае нелечения заканчивается летальным исходом: тюрьма, инвалидность, кладбище.
Психолог говорит: трое из десяти человек после такого трехчасового сеанса «приходят в себя» – осознают, что у них зависимость, и соглашаются на лечение, четверо-пятеро человек уходят, но через несколько лет вновь начинают лечиться – им важно на собственном опыте убедиться, что деградация неизбежна. Остальные уходят навсегда. Но церковь продолжает работать с родственниками.
– Одно из важнейших открытий психологии XX века в том, что зависимости – это семейные заболевания, на 80% в зависимости алкоголика или наркомана виноваты его родственники, – рассказывает Родион Петриков. – Они потворствуют болезни, сами того не понимая: покрывают проспавшего на работу с похмелья мужа, дают взятки следователям, чтобы сын-наркоман не попал в тюрьму…Мы объясняем: нельзя этого делать, вы таким образом избавили человека от ответственности за свои действия и подталкиваете его к пропасти. Практика показывает: если родственники перестают давать деньги алкоголику и вызволять его из разных ситуаций, в большинстве случаев у него наступает просветление. Человек понимает, что игры кончились, а начались реальные проблемы. Это и есть часть многогранного метода «лечение без согласия больного». Мы, кстати, вообще стараемся не использовать в работе слово «лечение». Родственникам рекомендуем говорить зависимому, что он идет просто на беседу. Есть множество способов привести человека к нам, даже если он этого не хочет…Но только чем раньше, тем лучше.
Молодежь выбирает трезвость
Сто лет назад абсолютными трезвенниками считали себя 43% российских мужчин, к 1980-м годам доля непьющих мужчин сократилась до 0,6%, но уже в 2012-м 33% россиян (и мужчин, и женщин) ответили в опросе ВЦИОМ, что никогда не употребляют алкоголь. В Красноярском крае статистика 2014 года не отличается от общероссийской.
– Среди взрослого населения Красноярского края 30 % не употребляют спиртные напитки вообще, 33 % – несколько раз в год, 26 % – несколько раз в месяц и 7–8 % – несколько раз в неделю, – приводит данные главный врач краевого центра медицинской профилактики Ольга Кутумова. – Показатели неплохие. Более того, мы фиксируем еще одну положительную тенденцию: снижение уровня распространенности алкоголя среди подростков 15–17 лет. В 1999 году 73 % юношей и 77 %девушек употребляли спиртные напитки с разной частотой, по данным прошлого года – 57 % юношей и 72 % девушек периодически выпивают. Это результат грамотной работы государства при профилактике алкоголизма. У нас ведь не просто алкоголь подорожал, появились детские площадки, развивается массовый спорт, трудовые отряды и т.д. Все это меняет ситуацию к лучшему.Конечно, есть еще над чем работать: надо учить первичное звено медработников выявлять ранние стадии алкоголизма, уделять больше внимания теме профилактики в учебных заведениях. И, может быть, мы действительно когда-нибудь придем к тому, о чем говорил академик Углов: «Наступит такое время, когда русскому человеку будут наливать и еще доплачивать за то, чтобы он выпил».
Пути к исцелению
Они есть, и любой годится. Главное, чтобы человек на этот путь встал. Самостоятельно или с посторонней помощью – неважно, важен результат. Иначе – катастрофа.
Игорь работает дворником. На его участке всегда чисто, летом – цветы, зимой аккуратные сугробы, с жильцами приветлив, для курильщиков лавочку смусорницей организовал. Игорь – бывший главный инженер крупной строительной фирмы.
Спился.
Десять лет назад на волне огромной по тем временам зарплаты зачастил в рестораны, полюбил дорогой алкоголь.
– Жена была, дочки. Долго они меня терпели. Кодировали, к психологам водили. В церкви тоже был, батюшка меня отругал, – без эмоций, как о постороннем, рассказывает Игорь о своей жизни. – К сектантам ходил, дурные они все, или я не внушаемый. Дошло до того, что жена меня увезла за границу в клинику на полгода, сидел там, как в тюрьме. Вернулся, и понеслось опять: с работы-то уже уволили, денег нет, в свою сферу никуда не берут. Что делать? А выпьешь – легче становится. И – честно, вот ничего мне было не надо, кроме бутылки. Жена ушла, не заметил даже. Квартиру потом продал за долги, с водки на бормотуху перешел. И вот как-то очутился пьяный возле школы, где дочки мои учатся, уснул на крыльце. Ну, полицию вызвали, конечно. А тут девочки мои выходят, им одноклассники кричат: «Папа ваш, смотрите!» А те: «Нет, мол, у нас папы, мы этого бича не знаем». Страшнее тех слов ничего в жизни не слышал. Щелкнуло что-то в голове. Как из полиции вышел, месяц сидел дома, трезвел – только чай пил и хлеб ел. Столько всего передумал, как родился заново. Сначала хотел к жене идти, покаяться. Потом подумал: не поверит, сколько уж раз каялся. И понял, что пока не стану тем, кого они любили – добрым отцом и мужем с работой и друзьями, соваться к ним нечего. Ну вот – на работу устроился. С моей репутацией не берут ведь никуда в строительство. Но ничего: репутация – дело поправимое.
Я одно только хочу сказать: нельзя алкоголика вылечить, если он сам этого не захочет. А если захочет, то никакие «помощники» в виде врачей и экстрасенсов не нужны.
