Барнабе – бродячий жонглер, человек малодоходной и малоуважаемой профессии, постригшись в монахи, несколько дней кряду запирался в часовне, где «у алтаря Святой Девы, держась на руках, вниз головой, подняв ноги кверху, жонглировал шестью медными шарами и двенадцатью ножами».
Настоятель и братия, подглядев, чем занимается вчерашний артист, ворвались в часовню и хотели заклеймить Барнабе как кощунника, но «вдруг увидели, что пресвятая Дева сошла с амвона и вытирает полою своей голубой одежды пот, струящийся со лба жонглера.
Тогда, распростершись на каменных плитах, настоятель возгласил:
– Блаженны чистые сердцем, ибо они Бога узрят!
– Аминь! – целуя землю, ответили старцы».
Когда Анатоль Франс писал своего «Жонглера Богоматери», вряд ли он думал о том, насколько уместен цирк в часовне, поскольку любую мораль здесь перекрывала идея – всякий искренний дар будет принят, он всегда уместен, и никакого позора в нем нет и быть не может. В конце концов, жонглер мучился, наблюдая, как один брат во славу Девы пишет стихи на латыни, другой – картины, третий – высекает Богоматерь в мраморе, а он умеет только «делать фокусы» – ведь всю жизнь занимался этим и больше ничем…
Трудно предположить, куда бы завернул сюжет, не явись чудо в финале – вполне вероятно, те же самые старцы обрушили бы на голову трюкача лавину праведного гнева. Наиправднейшего! Была бы возможность – приплели бы «пусек», которые по форме вроде подходят, а с идеей притчи гармонируют, как корова с седлом. Но именно это и приходится наблюдать в последние дни, с той лишь разницей, что в роли сакрального существа выступает Победа, а вместо жонглера – кондитеры. Старцами предстают политики, журналисты, общественные деятели, блогеры и прочие из числа сознательных и неравнодушных.
Прошедший в Красноярске конкурс кондитеров, посвященный юбилею Победы, оскандалился на всю страну после заявления известного питерского депутата В. Милонова, который распознал в нем «хулиганство, а если посмотреть, то возможно… есть и состав уголовного преступления». Государство, по Милонову, должно бороться с этой гангреной – заокеанского, само собой, происхождения: «Либо мы отсекаем начинающееся загноение, либо ждем сепсиса и ампутации головы». Далее. Политолог А. Савостин: «Вот из-за таких событий пресловутая пятая колонна получает дополнительную возможность поглумиться над праздником Победы». Шире глядит на ситуацию глава краевого «Мемориала» А. Бабий: «Все эти мероприятия, в том числе кондитерские, – за гранью вкуса». Наконец, простые граждане: «Выбросить все нелепые вылепки, и чтобы никто и никогда этого не увидел!», «Торт и сцены войны – перегиб»…
Не знаю, насколько весома угроза Милонова насчет «состава уголовного преступления», но тучи, видно, наползли такие густые, что один из организаторов конкурса – Ирина Максимова – даже отказалась называть победителя, «чтобы не подставить девушку».
Так что такого натворили эти кондитеры – на радость «пятой колонне» и прочим врагам? Если обобщенно – воспроизвели знаковые реликвии Великой Отечественной: монументы Мамаева кургана, Хатыни, знамена, ленты… Была и похоронка. Сделано не поймешь из чего, но мастерски. А причина скандала в том, что все эти художества – кондитерские, и потому предназначены на съедение. «Представила, что кому-то похоронку досталось съесть…»
Примечательно, что обратный вариант – мемориальные сладости можно не есть – никому в голову не пришел. И пояснение упомянутой г-жи Максимовой, что «это арт-класс, и такие изделия никто никогда не ест», судя по всему, осталось не услышанным. Более того, в пафосные головы даже догадки не закралось, что кондитерам тоже хочется выразить свое почитание Победы. Кузнецы куют что-то патриотическое, байкеры устраивают пробеги со знаменами, а кондитерам-то почему нельзя? Правда, этот вопрос не оригинален, и уже встречался ответ: ведь есть же и стриптизерши – тоже своего рода специалисты; вдруг им так же захочется, по-своему, отметить юбилей… Может, и захочется, но это, милые, чистой воды фарисейство, с которым спорить – себя не уважать. К тому же есть нечто более важное – а именно та пламенная плеяда, которая в тортостроительстве (как, я подозреваю, и в большинстве прочих ремесел) вряд ли что-то понимает, зато считает своим долгом неусыпно обозревать окрестности и примечать – не оскорбляются ли где исторические святыни, и прежде всего – Победа. Они считают ее исключительно своей собственностью, только они знают, как ее надо почитать, а во всех нестандартных случаях горланят так, будто сами были в окопах Сталинграда, и в любом случае что-то нужное находят – не кондитеры, так воробьи не в той тональности чирикают, начальство на трибунах улыбается… Деятельность их – бурная, но вряд ли Дева сойдет и своими одеждами отрет их взмокшие головы. Этот пот – бутафорский.
