Историю фашистских концлагерей не зря называют одной из самых страшных страниц истории человечества. Во время Великой Отечественной войны концлагеря стали настоящими фабриками смерти, где уничтожались все неугодные фашистам люди – по политическим, расовым, социальным, религиозным признакам. Всего в то время действовало более 14 тысяч концлагерей, тюрем, гетто, через которые прошло около 20 миллионов человек (каждый пятый из них – ребенок!) из 30 стран. 12 миллионов ушли из жизни. Пять миллионов погибших – граждане Советского Союза. Самым страшным лагерем считался Бухенвальд. В нем 11 апреля 1945 года поднялось восстание. Заключенные захватили в плен 200 охранников и подняли красное знамя.
Свидетели войны
В Красноярском крае еще в 1993 году появилось Красноярское региональное отделение Российского союза бывших несовершеннолетних узников фашистских концлагерей. Еще 30 лет назад в него входили 658 бывших малолетних узников, которые проживали в регионе. Сейчас их осталось 115, 82 из них живут в Красноярске.
Все меньше становится свидетелей той войны. Тем и ценны их свидетельства о зверствах, которые творили фашисты, не жалея ни стариков, ни детей.
Сегодня члены регионального отделения Российского союза бывших несовершеннолетних узников фашистских концлагерей своим долгом считают приходить в школы и техникумы, чтобы рассказывать ребятам о событиях, которые им пришлось пережить.
– А забыть их невозможно, – считает председатель общественной организации малолетних узников концлагерей Антонина Гурина. – Мы были маленькими, но страх и голод были так сильны, что живут в памяти до сих пор.
Детство в заточении
Антонине Гуриной было три года, когда в 1942 году в Псковскую область, где жила ее семья, пришли фашисты.
– Мы жили в небольшом городке Сальцы, папа был директором комбината. С началом войны его призвали в армию, а мы с мамой отправились к дедушке в деревню Верхние Галковичи, – рассказывает Антонина Павловна. – Добирались долго – прятались от бомбежек в лесу. Пришли, а в деревне немцы. Всех угоняли в концлагеря, отправляли работать в Германию. Забрали и нас – маму с дедушкой и прабабушкой и меня. Я была голубоглазая, со светлыми волосами – как раз подходила под германизацию.
Прабабушка умерла по дороге, остальные доехали. Поместили узников в концлагерь в Латвии, около города Мадона. Здесь содержалось около 70 человек, было много детей. Антонина Павловна сейчас понимает: ей повезло, что не разлучили с дедушкой и мамой. Немцы пытались угнать маму, за нее вступился дед, за что и получил прикладом по спине. Из-за этого удара он стал горбатым инвалидом. Долго отлеживался, а потом работать не смог – оставался приглядывать за детьми.
Фото: Руслан Рыбаков
– Мы жили в бараке. В нем было так холодно, что спали мы в одежде. Дедушка и мама клали меня между собой и грели, – вспоминает Антонина Гурина. – Стены были со щелями, и я любила рассматривать, как вьются в щели снежинки.
Антонина Павловна говорит: до сих пор помнит то чувство голода, которое преследовало ее в детстве. Кормили заключенных плохо: кусок хлеба из разного сора и чашка баланды. Летом добавлялись трава и дикая ягода. Редкие смородинки на кустах казались ребятам счастьем.
– Мама работала в каменоломне, где добывали известняк для Германии. Все руки у нее были в кровавых мозолях. Детей работать не заставляли. Нас собирали и везли вместе с родителями на каменоломню – мы сидели в шатрах рядом с ямой, – вспоминает женщина. – Я смотрела вниз на работающих людей, и мне казалось, какие-то букашки шевелятся внизу.
Как-то Тоня заболела и захотела остаться с мамой. Она громко заплакала, когда уводили родного человека. А за ней разревелась вся детвора. Тогда охранник-немец схватил ее и бросил огромной овчарке. Та тут же вцепилась в тело девочки. Спасла малышку женщина, которая на каменоломне сломала руку и осталась с детьми. Она прикрыла Тоню своим телом, и собака переключилась на нее.
С тех пор Антонина Павловна боится немецких овчарок, на ее теле – отметина, напоминающая о жизни в концлагере.
В 1944 году в Латвию пришли советские войска. Она не запомнила того момента, зато прекрасно помнит запах настоящей еды, которой кормили узников наши солдаты.
Верхние Галковичи, куда вернулись узники концлагеря, оказались полностью разбомблены, на подступах – горы трупов солдат в белых маскхалатах. Женщины и старики собирали их и хоронили. Ночевать семье пришлось в землянке. Другого жилья не было.
Статус ветеранов Великой Отечественной войны малолетние узники концлагерей получили только в 1990-х годах. До этого даже близким людям не рассказывали, что пришлось им пережить, – настолько силен был страх вновь оказаться в заточении.
В Красноярский край узники концлагерей попадали разными путями – кто приехал на всесоюзные стройки, кто поднимать производство. А Антонина Гурина решила навестить подругу, которая работала в Красноярске. Да так и осталась. Вышла замуж, работала в медицине. Сейчас, говорит, Красноярский край стал для нее родным. Здесь выросли ее сыновья, внуки. Один из внуков – военный, служит на специальной военной операции – защищает родину от фашистов.
«Прорыв»
В рамках акции «Весна Победы» в красноярском музее «Мемориал Победы» открылась выставка «Прорыв». Посвящена она истории побегов из фашистских концлагерей, а также бывшим малолетним узникам, которые жили и живут в Красноярском крае.
Фото: Руслан Рыбаков
– Можно прийти и почитать историю людей, прошедших концлагеря, – рассказывает сотрудник музея Иван Кунчевский. – Например, летчика Ивана Пастырова – одного из участников восстания в концлагере «Бухенвальд» 11 апреля 1945 года. Или семьи Мажаровых.
Владимир Федорович Мажаров долгое время возглавлял краевое общество несовершеннолетних узников концлагерей. Этот человек еще при жизни получил статус «живая легенда». Он стал прототипом одного из героев книги «Я хочу домой» и фильма «У них есть Родина». Родился в немецком плену и был отправлен в Германию на «онемечивание». Он не знал своих родителей и не говорил по-русски. Его отец прошел с боями от Ленинграда до Берлина, а мать испытала на себе все ужасы заточения в концлагерях Саласпилсе, Равансбрюке, Заксенхаузене, Бельцике. Маленький Володя вернулся к родителям только спустя два года после окончания войны – в сентябре 1947-го.
