3 марта отмечается Всемирный день писателя – праздник далеко не самый заметный, сравнительно новый (учрежден в 1986 году), но все же дающий повод напомнить о существовании такой профессии – по нынешним временам действительно очень редкой.
Она и в прежние времена была уделом немногих, если сравнивать литераторов с учителями, сталеварами, строителями… Тем не менее в Союзе писателей СССР, по данным 1989 года, состояло 9 980 человек, а это численность персонала весьма крупного промышленного предприятия. Неизвестно, какая часть из этих без малого десяти тысяч жила исключительно литературным трудом, но можно с уверенностью полагать, что немалая. Вступить в СП было трудно, однако вступление почти в буквальном смысле означало переход сочинителя на «легальное» положение с тем же соцпакетом, который был положен советскому труженику. С развалом страны писательский пакет исчез, равно как и множество ему подобных, однако в Союз, некогда единственный и незаменимый, вступать уже не требовалось, в словесности воцарилась полная бесцензурщина и свобода, в том числе свобода публиковать что угодно (ну или почти…) за свои деньги. Привело это к тому, что диспропорция между «просто» пишущими и буквально живущими ремеслом сочинителя стала огромной – в частности, М. Ю. Матвеев в статье «Кризис чтения в России: подходы, гипотезы, сомнения» (Вестник СПбГИК, № 1 (58) март 2024 г.) сообщает, что к началу нынешнего десятилетия литературных профессионалов было примерно 100–150 человек на всю страну.
«Иногда нас охватывало отчаяние…»
Но желание сочинять – судя хотя бы по литературным порталам, куда в пору их расцвета ежедневно поступали тысячи образцов прозы и стихов – в народе широко и неистребимо. Несмотря на то что настоящая слава (с ее материальными атрибутами) достанется единицам из этих сочинительских сонмов. И несмотря на самое главное обстоятельство – писать трудно. Это весьма и весьма энергозатратное занятие для любого, кто берется за него по-настоящему (подлинных графоманов, для которых наслаждением является процесс, а не результат, оставим за скобками), несмотря на то что работает литератор преимущественно сидя и в тепле.
Изображение сгенерировано нейросетью
У нас одно из самых ранних признаний в этом принадлежит Александру Петровичу Сумарокову, который, послужив адъютантом и в канцеляриях, полностью посвятил себя сочинительству (занятию легкомысленному для дворянина его века) и в этом смысле стал предтечей первого в России профессионального литератора – Пушкина. «Стихи писать – не плод единыя охоты, но прилежания и тяжкие работы…»
Спустя полтора столетия куда более сурово скажет о труде сочинителя Юрий Олеша: «Я считаю, что в работе шахтеров и писателей много общего. Я говорю серьезно. Писательский труд – невероятно суровый физический труд. Не только книги, фразы рождаются в муках». Маяковский, как известно, также использовал горнорудные образы – «Поэзия – та же добыча радия. В грамм добыча, в год труды…»
Евгений Петров вспоминал их первый с Ильей Ильфом день работы над «Двенадцатью стульями»; о том, что роман обретет бессмертие, авторы, разумеется, не думали, поскольку им было не до того – они бились над фразой, с которой все должно начаться.
«И в этот первый день мы испытали ощущение, которое не покидало нас потом никогда. Ощущение трудности. Нам было очень трудно писать. Мы работали в газете и в юмористических журналах очень добросовестно. Мы знали с детства, что такое труд. Но никогда не представляли себе, как трудно писать роман. Если бы я не боялся показаться банальным, я сказал бы, что мы писали кровью. Мы уходили из Дворца Труда в два или три часа ночи, ошеломленные, почти задохшиеся от папиросного дыма. Мы возвращались домой по мокрым и пустым московским переулкам, освещенным зеленоватыми газовыми фонарями, не в состоянии произнести ни слова. Иногда нас охватывало отчаяние».
Сейчас, спустя почти век после описанных событий, кажется особенно удивительным, что одна из самых смешных, волшебно-легких книг во всей истории литературы появлялась на свет столь тяжко.
Элитарное занятие
Иным стал и общественный вес литераторов, в том числе самых известных. Говоря попросту, теперь они не «властители дум». Об этом говорил в интервью НКК Алексей Варламов, один из крупнейших российских писателей, ректор Литературного института им. А. М. Горького.
«Не думаю, что они властители именно как писатели. Если у литератора, помимо собственно его таланта и призвания, есть еще желание заниматься общественной, политической деятельностью, то тогда приставка «писатель» очень хорошо работает. Это придает вес его позиции. Пусть с одной стороны это будет Захар Прилепин, с другой Михаил Елизаров, Сергей Шаргунов или кто-то еще. Но это работает в телеграм-каналах, в СМИ, но не на страницах их книг. Хотя несколько десятилетий назад все было иначе. «Прощание с Матерой» Валентина Распутина имела не только читательский успех, но и реальное воздействие на действительность того времени – ведь можно с уверенностью говорить о том, что именно писатели в 70-х годах остановили проект по повороту сибирских рек в Среднюю Азию. Если посмотреть еще дальше в прошлое, то тургеневские «Записки охотника» сыграли огромную роль в отмене крепостного права… Не думаю, что сегодня художественный текст – именно как текст – обладает такой же степенью воздействия на людей. На мой взгляд, литература сегодня заняла другую нишу, и ее основная функция – эстетическая».
Владимир Толстой – журналист, писатель, общественный деятель, генеральный директор Государственного музея им. Л. Н. Толстого в Москве, праправнук классика мировой литературы – считает, что такая тенденция не только в России – она мировая.
«Лев Толстой жил в деревне Ясная Поляна, а слышно его было на полмира. И позже были Шолохов, Солженицын, чье слово имело огромный вес, в том числе в силу тех политических обстоятельств, в которых они жили. Сегодня голос писателя в основном слышен в интеллектуальных кругах. Такое – не только у нас. Конечно, появляются иногда громкие имена – к примеру, Салман Рушди, чья слава происходит не столько из писательского дара, сколько из его дерзости. Есть бесспорно выдающиеся авторы – Марио Варгас Льоса, Орхан Памук, Джулиан Барнс… Но разве они влияют на принятие каких-то политических решений? Даже когда сто литераторов, включая нобелевских лауреатов, публикуют какую-то петицию, на нее не обращают особого внимания».
Происходит все это не оттого, что само племя сочинителей исписалось, выродилось и т. д., – нет, всегда найдется текст, который удивит и вдохновит многих. Однако само чтение потеряло монополию – теперь у него появились сильные конкуренты. Первый – видео и вообще картинка; второй конкурент, как ни странно, тоже текст, только другой. Это интернет-общение, новостные, развлекательные и прочие ленты. Такого текста – рваного, неглубокого – наш современник потребляет больше, чем его доинтернетный предок поглощал в домашних и публичных библиотеках. Чтение, кстати, тоже занятие энергозатратное, и когда у народа появилась возможность лишний раз не напрягаться – он и не напрягается. Но, с другой стороны, чтение стало занятием элитарным – в этом отношении читатель с писателем почти сравнялись.
