Дороже золота Такой была цена военного хлеба

Дороже золота Такой была цена военного хлеба

Тысячи километров на восток от полей сражений Великой Отечественной. Под Красноярском нет противотанковых рвов. Никто не заклеивает окна полосками бумаги крест-накрест. Не нужна и светомаскировка. Вот только на улицах слишком мало мужчин, а убирать урожай в колхозах выходят почти сплошь одни женщины, дети и старики. В магазинах хлеб только по карточкам – в среднем по 500 грамм на человека. Красноярский край отдает фронту все, что может.

Там, вдали…

Какой она была – жизнь в глубоком тылу? Едва ли многим лучше, чем на передовой. Недосыпы, недоедания, работа на износ, и все – на Победу. Книг, фотографий, кадров кинохроники, посвященных этой теме, не так уж много. Уходят свидетели тех событий. Даже тем, кто родился в 41-м, сейчас уже за 70. Но они все помнят – пережитое обожгло да так и осталось ноющими шрамами в душах.

– Питались мы тогда плохо. Основным блюдом была картошка, овощи, речная рыба, часто голодали, – вспоминает Иннокентий Попов из Енисейского района. – хлебХлеб давали по 100 грамм в сутки на человека. Несмотря на то, что было трудно, дети ходили в школу. Работал даже детский сад с яслями. В школе холодно, дров на школу не давали. Света тоже не было. Вот так и учились.

В Красноярске хлебные карточки появились уже 1 сентября 1941 года. Чуть позже, в ноябре, распространились по краю: Игарка, Уяр, Эвенкия… Рабочим первой категории давали 800 г в день, детям – по 400 г (в 1943 году снизили до 300). В случае утери карточка не восстанавливалась.

Система действовала в 11 городах и 12 рабочих поселках региона. В деревнях и районах, на Крайнем Севере нормы были другие: исходя из выделенных фондов. То есть как получится.

Выдержка из докладной Красноярского крайкома партии под грифом «секретно» от 13 августа 1943 года: «За последние месяцы на Красноярском ПРЗ (сейчас – электровагоноремонтный завод) в связи с низкой калорийностью питания и отсутствием должного количества требуемых витаминов в пище возрастает количество случаев заболеваемости дистрофией с отеком ног, лица и длительной потерей трудоспособности. Только в августе было освобождено от работы по болезни 374 человека…»

Нужно еще учесть, что в годы войны население Красноярска увеличилось вдвое. Вместе с эвакуируемыми заводами в Сибирь прибыли тысячи рабочих, инженеров. Соответственно, в несколько раз возросла и потребность города в продуктах.

Единственным местом, где можно было отовариться без карточек, стали рынки и толкучки с баснословными ценами. Осенью 1941-го килограмм говядины подскочил в цене в два с половиной раза, масло, картошка и овощи – в четыре.

– Я продавала по частям свою золотую цепочку на центральном рынке, где сейчас площадь Революции, – вспоминает красноярка Надежда Сбитнева. – Одно звено – одна маленькая буханка. Муж писал с фронта: «Продавай все, но чтобы ребенок к моему возвращению был жив!»

– А я помню, как бежала с детьми за полуторкой, из которой сыпался жмых. Мы его подбирали и ели, и казалось, что ничего на свете нет вкуснее, – рассказывает ее дочь Нина Кузнецова.

Дни и ночи…

помощь фронту Казалось бы, на селе должны были жить лучше. Все-таки огород, какое-никакое личное подсобное хозяйство. Но война никого не щадит. Крестьяне (помимо колхозной нормы) передавали государству сыр, масло, яйца, мясо, шерсть. Себе оставляли крохи.

– Летом рыбу сушили (юколу делали), ягоду собирали – все шло на нужды фронта, самим добытчикам оставляли самую малость, порой всего по одной рыбине на семью в день, – рассказывает Евдокия Осогосток из Эвенкии.

Даже здесь, у полярного круга, сеяли зерно, вводя в оборот все больше и больше посевных площадей: в 1941 году их было 34 га, а в 1945-м – уже 150. Но все-таки Север давал в основном лес, рыбу и пушнину. За хлеб отвечали южные районы края.

– Я за день 900 снопов связала, – вспоминает свою первую уборочную 1941 года Анна Барашева из Ширинского района. – Наутро подруга встала чуть свет и ушла одна на полосу. Я на час позже пришла и догнать ее не смогла. На другое утро поднялась раньше нее, связала тысячу снопов. Молчаливое вроде у нас было соревнование, а получилось наяву громкое. За нами потянулась вся наша мелкота, тоже стала соревноваться.

И так почти в каждом колхозе.

Они не стали сиротами

23 сентября 1942 года в Красноярск прибыл эшелон с детьми из Ленинграда – 1 458 ребятишек.

Из газет того времени: «На глазах у Симы и Гали Бычинских осколком снаряда убило мать. Двое суток сидели дети над ее трупом. Сима и сейчас каждый вечер просит погасить свет, «чтобы фашисты не бомбили».

К встрече детей готовился весь край. Собирали теплые вещи, игрушки. Районы отрывали от себя последнее – овощи, яйца, мед, масло – только бы поправились малыши. Когда в детприемнике, где поначалу разместили детей, сняли карантин, в него потянулись десятки красноярцев – оформлять усыновление.

3 октября 1942 года в блокадный Ленинград отправился первый эшелон с продуктами, собранными жителями края. В 60 вагонах было 250 тонн продовольствия, в том числе 3,5 тонны сдобных сухарей, полтонны варенья, 117 индивидуальных посылок, картофель и другие овощи с личных огородов и участков. Делегация наших земляков, сопровождавшая поезд, до города на Неве добиралась почти месяц и пробыла в Ленинграде 16 дней.

«Всюду нас принимали как самых близких и дорогих людей. Ленинградцы просили нас передать трудящимся Красноярского края горячую благодарность за братскую помощь», писала в те дни руководитель делегации Т. Мякишева.

…Это поколение, эти люди – совсем иного склада. Они жили самыми простыми, но такими важными и вечными ценностями. Верили, любили, работали, сражались. И победили.

ВОСПОМИНАНИЯ

Валентина Криволуцкая, в годы войны работница Красноярского радиозавода:

– Однажды у меня украли хлебные карточки: мою 800-граммовую и мамину. Я пришла в ужас: на весь месяц остаться без хлеба… Подошла к мастеру цеха Карлу Карловичу, плачу, а он дает мне свои талоны, говорит: «Возьми талончики, иди, покушай». Сходила я в столовую, прихожу на свое рабочее место, смотрю, а у меня на столе лежат кусочки хлеба: каждый, кто работал нa линейках, отрезал от своей порции, а ведь у них тоже были сестренки, братья. А на следующий день они, ничего не говоря, купили мне хлебную карточку.

Гликерия Леонтьева, в годы войны жившая в поселке Южно-Енисейский Мотыгинского района:

– Разрабатывали огород, раньше таким мы не занимались – незачем было. Война заставила. Много картошки садили. В золотоприисковом управлении нам выдавали пищевые карточки, которые мы отоваривали в сельпо. Продуктов было мало, и были они плохого качества. Соль, например, была очень темная, а не белая, как до войны. Вместо желтого растительного масла нам выдавали что-то непонятное темно-зеленое. Ходили в самодельных телогрейках из холста, набитых серой ватой. На ноги шили чирки и тапочки из старой обуви.

Наталья Рукосуева, в годы войны жившая в поселке Оскоба, Эвенкия:

– Работали в войну день и ночь. Мне 12 лет было. Помню, я так в фуфайке и спала. То рыбалка до самой шуги – для зверофермы рыбу добывали, то охота. А летом – огородные работы. Ничего без мужчин не остановилось, все сумели на своих плечах удержать.

Читать все новости

Реплики


Видео

Фоторепортажи

Также по теме

«Северный фольклор – это страшная сказка на ночь»
Евгения и Юлию Поротовых долгане считают своими художниками. Прошлым летом они задумали путешествие на малую родину Евгения – в поселок
18 мая 2022
Будь готов! Всегда готов!
Сто лет назад, 19 мая 1922 года, решением II Всероссийской конференции РКСМ была образована Всесоюзная пионерская организация имени В. И. Ленина – массовое детское
Деликатесы высоких широт
Как-то случилось побывать на Камчатке, в очень приличном отеле, где обещали кормить деликатесами, и воображение сразу нарисовало красную рыбу в