Газеты об этом не писали Уникальная посадка Ту-154 в Чимкенте

Газеты об этом не писали Уникальная посадка Ту-154 в Чимкенте

Собственно, все началось с того, что мне позвонил легендарный красноярский авиатор, заслуженный штурман СССР и почетный полярник Валентин Арсентьевич Удалов:

– Помнишь случай, когда год назад пилот посадил самолет с отказавшими двигателями на кукурузное поле, спас всех пассажиров и был удостоен звания Героя России?

Высший пилотаж

Конечно, я помнил. Пилота звали Дамир Юсупов.

– А ты знаешь, что у нас в Красноярске живет летчик, у которого в полете отказали все три двигателя на Ту-154, но он сумел благополучно посадить машину, при этом никто не пострадал? Этот случай вошел в историю советской авиации, о нем рассказывают курсантам.

Так я познакомился с Константином Гурецким.

Вот его рассказ.

– 12 апреля 1979 года мы вылетали в Красноярск из Ташкента через Алма-Ату. У нас было 147 пассажиров и… Ладно, много лет прошло, думаю, уже можно рассказать, не накажут. Я «зайца» на борт взял. Подходит ко мне один пассажир в летной форме. Курсант авиаучилища: командир, возьми до Красноярска. Отчего не взять?

Взлетаем в 21:25 по Москве. В Ташкенте ночь.

На борту все было в порядке. Взлетели. Как только набрали высоту 9 900 – отказал второй двигатель. Говорю второму пилоту: возьми управление. Он успел набрать 10 100. И буквально через 47 секунд у нас отключаются еще два двигателя. Одновременно.

Никакой паники не было, мы такие ситуации отрабатывали на тренажерах.

Возвращаться в Ташкент не стал, побоялся упасть на жилые кварталы. Запасной аэродром – Чимкент. Сообщаю, что у нас отказали три двигателя, уберите все самолеты, будем снижаться.

Нет, самолет не падает камнем, можно спланировать и сесть. Но это очень сложно. Вертикальную скорость держишь по 15 метров, чтобы поступательная скорость была 470, а двигатели работали в авторотации, чтобы ты мог управлять самолетом.

Чимкент: «Понял вас». Я говорю: «Разворачиваемся».

Снизились до 2,5 тыс., прошли один раз над аэродромом. И это все без двигателей! Я говорю: «Полосу не видим!» Штурман: «Мы идем точно над полосой». Он вывел самолет по огням города, знал расположение аэродрома. Диспетчер: «Мы еще не включили ее». – «Так включайте! Куда мне целить?»

Разворачиваемся, идем обратно. Увидел огни полосы: «Готовьте пожарных, буду разворачиваться и заходить на посадку». Делаем опять разворот, уже 700 метров высота, говорю инженеру: «Володя, попробуй запустить первый двигатель». У нас вся система, тормоза, все на него завязано. На высоте 600 метров я уже полосу увидел, удаление 12 км… Ну, думаю, запас по высоте есть, будем садиться без двигателей. И тут инженер говорит: двигатель заработал!

Ну и отлично. Закрылочки на 15, убрал крен, шасси вышли, и мы стали разворачиваться. (Третий разворот, и два из них – без двигателей! Вот что такое высший пилотаж. – С. Б.)

И тут я вспомнил! У нас посадочный вес почти 90 тонн. А максимально допустимый – 78. Я совсем не сообразил, что мне полосы не хватит! Она там 2,5 тысячи. Знаки стоят на 300 м от начала полосы. Значит, мне остается 2 200.

Константин Гурецкий

Это был военный аэродром. Они там натягивали сетку на тросе толщиной 5 см, истребители ловить на посадке. И трос этот на уровне нашей кабины! Слава богу, что его в тот день убрали.

Сели. Выкатились с полосы в грязь метров на 300, это нас и спасло, самолет увяз. А то врезались бы в топливопровод с керосином… Смотрю в форточку – колеса дымятся. Где пожарные?! Тут и они подъехали. Надо пассажиров высаживать срочно, вдруг самолет загорится. Инженера отправил ко второй двери, сам выбросил аварийный трап из первой.

Бортпроводники сработали четко, все делали свою работу правильно, как на тренировках.

Когда мы все покинули борт, второй пилот говорит: у меня же день рождения сегодня.

Он потом уехал в Домодедово, переучился на Ил-62. За эту посадку получил заслуженного пилота.

Пассажиры? Да ничего толком не поняли, они спали, пришлось будить.

У меня гранаты!

maps.yandex.ru

Стоим у самолета, приходим в себя. Тут одна пассажирка говорит: командир, у меня же там гранаты остались. Я думаю: ну, мать вашу… нам сейчас только гранат не хватало, самолет еще взорвать.

Кричу:

– Отходите все от самолета!

– Да нет, я их на рынке купила!

– Знаю. В Ташкенте на рынке и пулемет можно купить.

Еле разобрались, что это были гранаты не той системы.

Тут приезжает чимкентская летная инспекция:

– Ну что, командир, иди, будем писать объяснительные, и второго пилота бери, пишите вместе.

Только мы зашли в кабинет, меня к телефону: Москва!

Беру трубку.

– Знаешь, кто с тобой говорит? Замминистра гражданской авиации Грубий.

– Борис Дмитриевич, вы?

– Я. А ты откуда меня знаешь?

– Да вы со мной как-то летели, мы с вами общались. Вы мне еще сказали: летаешь отлично.

– Помню, – говорит. – Ну что, как там у вас самолет?

– Самолет цел, пассажиры целы, экипаж в порядке.

– Ой, какой ты молодец, как ты меня порадовал. А то мне тут звонят из Чимкента: три двигателя отказали. Думаю, ну все, катастрофа. 147 гробиков. Плюс экипаж. Ладно, жди. Все будет нормально.

Тут меня зовут: там тебя какой-то летчик требует, что-то показывает, мы не поймем.

Выхожу, а это мой «заяц». Стоит и только мычит. Дар речи потерял от страха. Ничего, потом, мне рассказывали, оклемался.

Написали мы объяснительные. На другой день прилетела комиссия из Москвы, 47 человек, прибыло и наше начальство из Красноярска. Самолет стоит в Чимкенте, с полосы его убрали, мы здесь же, ждем.

Две недели шло расследование, меня по допросам таскали. Пытались приписать нам «человеческий фактор», мол, экипаж виноват. «Голос Америки» рассказал про этот случай во всех подробностях. Брат мой в КГБ работал, его отстранили от работы. Дело было перед Олимпиадой, подозрительность у органов была повышенной.

Представители завода весь самолет облазили. Топливо проверили – в порядке. Запустили двигатели – они через пять минут остановились. Пытались сделать крайним моего инженера. Что он якобы неправильно включил насосы. Фирме-то невыгодно, чтоб она осталась виноватой. Тогда как раз шли разговоры, чтобы запретить полеты Ту-154 за границу, якобы они сильно шумные, неэкономичные…

Оказалось, что причина отказа – дефект в топливной системе, а экипаж все сделал правильно.

От полетов меня отстранили на месяц, пока все утрясется.

Потом прилетел из Москвы заслуженный летчик-испытатель Козлов, чтобы слетать со мной, проверить навыки. Говорит: не вешай нос, о тебе вся Москва говорит, все министерство, ты у нас в лучших пилотах числишься…

До моей аварии отказы всех двигателей на Ту-154 заканчивались катастрофами с человеческими жертвами. Мой случай был первым, когда все обошлось.

В чем была сложность? А вывести самолет без двигателей на полосу. Надо правильно работать рулями, знать радиусы разворота, выдерживать скорость. Я ведь только первый год командиром летал.

Нет, ничем не наградили. Хотя вроде шла речь об ордене… Но зачем мне орден? Замминистра сказал спасибо, и все. Летай дальше. Нет, газеты об этом не писали, ведь советские самолеты были лучшими в мире, они не могли ломаться.

После этого случая было внесено 13 доработок в конструкцию самолета.

Экипаж Ту-154, бортовой № 85124

Гурецкий Константин Тимирович, командир.

Машковцев Владимир Артамонович, второй пилот.

Сорокин Валерий Георгиевич, штурман.

Таньков Владимир Михайлович, бортинженер.

Фото из архивов КУГА и Константина Гурецкого

Читать все новости

Реплики


Видео

Фоторепортажи

Также по теме

Деликатесы высоких широт
Как-то случилось побывать на Камчатке, в очень приличном отеле, где обещали кормить деликатесами, и воображение сразу нарисовало красную рыбу в
В атаку на детскую преступность
Задумывались ли вы, от чего зависит устройство мира, в котором мы живем? Вечно недовольные люди наморщат нос и только отмахнутся:
16 мая 2022
«Енисей» против ЦСКА и «Торпедо»
В минувшие выходные обе команды ФК «Енисей» – мужская и женская – дома принимали московские клубы, причем одних из лидеров