Кеты – коренной народ Красноярского края. Живут в среднем и нижнем течении Енисея дисперсными группами. Общая численность в России по переписи населения 2020 года – 1 088 человек. Большинство – в нашем крае. Слово «кет» ввели в обиход в 1920-е годы. Раньше кетов называли остяками, енисейскими остяками, енисейцами.
Исконными занятиями кетов были пешая охота на копытных (лось, олень), водоплавающую и боровую дичь, массовый лов рыбы котцом (загородка с плетеной ловушкой). С введением ясака, а затем развитием товарных отношений первое место занял пушной промысел (соболь, белка). Орудия промысла отличались универсальностью. Кетские лук и стрелы использовались для охоты на все виды животных и птиц вплоть до 1930-х годов.
Национальная одежда кетов – стеганый суконный кафтан на подкладке из заячьих шкур, меховая парка (короткая у мужчин, длинная у женщин) из оленьей шкуры. В летнее время и мужчины, и женщины носят котлем – распашной суконный халат.
Домашними занятиями мужчин были обработка дерева, кости, рога, кузнечное дело. Кетские луки и орудия труда (ножи, скребки и прочее) славились на Енисейском Севере и служили предметом обмена. Женщины выделывали шкуры и бересту, изготавливали из них одежду, предметы утвари.
Кетский язык – это уникальный в своем роде язык-изолят. Он единственный представитель особой енисейской группы палеоазиатской языковой семьи. Известны два диалекта: имбатский и сымский (югский). Последний принято считать в настоящее время самостоятельным языком. Письменность с 1980-х годов – на основе русской графики.
Традиционное жилище кетов – полуземлянка баннус, это земляной чум с квадратным каркасом из бревен и земляным покрытием, а также конический чум (кус), покрытый берестяными тисками – это вываренные и сшитые куски бересты. С ними обращались очень бережно, чтобы они могли служить много лет. В отличие от чумов других северных народов, у кетского есть не только вертикальные шесты каркаса, но и кольцевые поперечные элементы, а сам чум немного ниже и шире, чем у других северян.
Также в качестве временного жилища использовались сводчатые шалаши из гнутых прутьев, крытые берестой.
Но самое, пожалуй, интересное летнее жилище – лодка-илимка. Это был и транспорт, на котором передвигались по рекам, и дом: илимка могла быть довольно большой лодкой, до 15 метров длиной. У нее полукруглый навес, под которым жила семья. При попутном ветре илимки ходили под парусом. Еще в середине прошлого века такие лодки можно было встретить на севере края. Сегодня их не осталось. Да и чумы сейчас скорей дань традиции. Их ставят в основном для туристов или в дни национальных праздников. Иногда – в качестве временного жилища на промысле. Сегодня кеты живут в современных домах, у охотников в тайге избушки-срубы.
ИНТЕРЕСНЫЙ ФАКТ
Шаманизма в том виде, как мы это себе представляем (бубны и пляски у костра), сегодня у кетов нет. Некоторые исповедуют православие, некоторые стали протестантами. А вот что сохранилось из старинных обычаев, это родовые куклы алэлы. Их делают из дерева, наряжают в меха и ткани. Алэл – слово женского рода, это кукла-оберег, хранительница домашнего очага.
– За ними ухаживают женщины рода, кукол кормят, одевают, с ними разговаривают. Но передаются алэлы в семье по мужской линии, от отца к сыну, и остаются внутри рода. В некоторых кетских семьях они хранятся до сих пор. Это настоящие старинные предметы, которые нельзя просто так кому-то показывать, лишний раз тревожить, они сакральные.
Загадочная Хайвалам
Красноярцы, интересующиеся историей и традициями коренных народов Севера, хорошо знают Хайвалам ВАКУВАГИР – одну из самых ярких представительниц кетов в нашем крае. Она изучает историю и этнографию своего древнего народа, популяризирует его культуру и традиции. Причем делает это не только как этноблогер (девушка ведет интереснейшие паблики в соцсетях), но и как этно… бизнесвумен.
Зов предков
Родилась Хайвалам в Туре, потом ее семья переехала в национальный кетский поселок Суломай. Мать ее кетка, отец эвенк. Окончила в Суломае начальную школу, потом был интернат в Байките, где она, как многие северные дети, с пятого по одиннадцатый класс жила в отрыве от семьи. В Суломай приезжала только летом, на каникулы. Потом был университет в Красноярске…
– Здесь я впервые столкнулась с тем, что не все люди хорошо знают географию родного края и воспринимают нас, представителей северных народов, как иностранцев, – вспоминает Хайвалам. – Некоторые нас спрашивали: «А Эвенкия – это что за страна, где она находится? А кеты – это что-то вроде китайцев?» Именно тогда, в студенчестве, я твердо решила, что буду заниматься культурно-просветительской работой, рассказывать людям о народах Севера.
Интересно, что еще несколько лет назад в паспорте девушки было другое имя – Анастасия Салаткина. Но она признается, что с самого детства и всю жизнь чувствовала свои кетские корни, ее всегда тянуло к истокам и традициям своего народа. Да и бабушка-кетка при рождении нарекла ее Хайвалам, что по-кетски значит «мать-кедр».
А Вакувагир – эвенкийская фамилия по отцовской линии. Эвенкийские традиции Хайвалам тоже знает и уважает, но кетская кровь матери взяла верх, и наша героиня осознает себя кеткой. В итоге она сменила паспорт, и в душе воцарилась гармония.
Это настоящее дитя Севера. Девушка красивая, интересная, загадочная, как и положено потомку древних родов. Она носит настоящие кетские костюмы, которые ей очень к лицу, хорошо знает традиции, многое может о них рассказать. У нее интересный блог – здесь и про быт кетов, и про обычаи. Уникальный семейный фотоархив.
Хоть и живет Хайвалам сейчас в большом Красноярске, но связи с малой родиной не теряет: при любой возможности ездит в Суломай, где живут ее родственники.
Спрашиваю: чем занимаются кеты сегодня?
– Исторически они всегда были охотниками и рыбаками. И по сей день живут в гармонии с природой, каждый сезон идут на охоту, у многих есть участки в тайге, добывают соболя, зверя, круглый год ловят рыбу – и чтобы семью содержать, и на продажу. Есть родовые общины, которые ведут традиционное хозяйство. Северные кеты, которые жили рядом с эвенками, переняли у них культуру оленеводства, и некоторые тоже стали им заниматься. Но все же большинство представителей народа живут тайгой и рекой. Мы так и называем себя: люди реки, енисейцы.
– Молодежь из северных поселков тоже массово уезжает в большие города?
– Я бы не сказала, что это явление носит массовый характер. Наоборот, в последние годы наблюдается обратное движение: возвращение на малую родину, к истокам. У меня есть знакомые, которые получили высшее образование, стали специалистами и вернулись домой. Многие северяне стали понимать, что жить на природе, по традициям предков – лучше, чем в больших городах. В поселках идет строительство, люди пытаются развивать туристический бизнес. У меня двоюродный брат и родственники сейчас начали заниматься этнотуризмом, рыболовным туризмом, поставили домики в тайге рядом с охотничьей избушкой и в самом поселке хотят построить дом, чтобы люди могли отдохнуть комфортно. Кеты еще не разучились делать традиционные легкие лодки – ветки. Даже спортивные состязания на них проводятся.
Ассаны, юги и пумпоколы
– Расскажите про кетский язык. Как он себя чувствует сегодня?
– Вы его слышите почти каждый день, – улыбается Хайвалам. – В виде популярных красноярских топонимов: остров Татышев, Бугач, улица Абытаевская (был такой аринский князь) – это все память о кетах. Исчезнувший кетоязычный народ аринцы – это, можно сказать, более южные кеты. Они тоже говорили на языке, относящемся к енисейской языковой семье. Но были ассимилированы другими, более многочисленными народами – тюркским, русским. Раньше в окрестностях Красноярска и ближайших районах жили такие народы, как ассаны, котты, пумпоколы, юги, их язык был близок к кетскому, но он не сохранился, как не осталось и самих этих народов. Остались только кеты, которые продвинулись на север. У нас есть программа по сохранению кетского языка, есть сайт, посвященный ему, там есть и словарь, и кетский фольклор. Но надо признать, что язык находится под угрозой исчезновения. Есть еще отдельные носители, но чтобы услышать настоящую кетскую речь в повседневной жизни, в быту, надо сильно постараться…
Больше всего кетов живет в Туруханском муниципальном округе, компактно – в Суломае и Келлоге. Остальные сильно разбросаны по разным поселкам, по всему Енисею, по несколько человек, поэтому чисто физически трудно их собрать всех вместе, чтобы вести какие-то уроки кетского, – говорит этноблогер.
– Давайте расскажем читателю, что кеты сегодня – это современные цивилизованные люди. А не какой-то полудикий народ, который ходит в шкурах и молится пню. У них есть хорошее импортное снаряжение, моторы, снегоходы, бытовая техника, ноутбуки, спутниковые телефоны…
– Конечно. У многих высшее образование. У кетов была и есть своя интеллигенция. Быт людей на Севере кардинально изменился даже по сравнению с XX веком. Цивилизация приходит в тайгу, и уже даже в самых глухих поселках появляются сотовая связь, мобильный интернет, мы в Суломай звоним по видеосвязи. Вообще кеты – люди инициативные, предприимчивые. Но мы никогда не теряем связь с предками и родной землей.
Северные узоры
Десять лет назад Хайвалам, получившая в Красноярске высшее экономическое образование, вместе со своей мамой Маргаритой Салаткиной открыла небольшой семейный бизнес, чтобы заниматься национальным декоративно-прикладным творчеством. В сущности, решили продолжить дело, которым семья занималась еще в конце 80-х, когда был жив отец нашей героини – он с женой шил такие шапки и унты, что не только всю Эвенкию ими обеспечивал, но за ними из соседних регионов приезжали.
Сегодня мама с дочерью, работая на дому, своими руками изготавливают замечательные изделия с северным колоритом, преимущественно по кетским мотивам: различные сувениры, украшения, аксессуары, футболки… И все это с национальными узорами, текстами, вышивкой, бисером. Настоящие произведения искусства. В их футболках с северными орнаментами российские официальные делегации ездят за границу. Они даже расписывают матрешек, которые изображают представителей коренных северных народов!
Особенная гордость рукодельниц – кетские национальные костюмы. Их изделия можно увидеть на выставках, ярмарках, которые проводятся в дни народных праздников, особенно сейчас, в Год единства народов России. Мастерицы участвуют в международном форуме коренных народов мира, который в эти дни проходит в Красноярске. Они выиграли грант краевого агентства по развитию северных территорий и поддержке коренных малочисленных народов, на его средства купили швейное оборудование. Проводят мастер-классы для детей.
Спрашиваю, отличается ли традиционная одежда кетов от одежды других народов Севера.
– У эвенков, допустим, очень развито бисероплетение, а у кетов бисера присутствует значительно меньше. Иногда могут какие-то элементы одежды украсить бусинами или бисером, но в целом костюм более сдержан, минималистичен. Яркость достигается выбором ткани, женщины чаще выбирают красный, желтый, фиолетовый, оранжевый цвета. Мужчины предпочитают синий, зеленый, серый. Традиционно кетский костюм шьется из сукна. Для лета – из более легких тканей. Есть узоры. Как и у многих северных народов, строго геометрические, но бывают и более сложные, которые характерны именно для кетов. Где-то, например, рогообразные…
– А где вы находите аутентичные узоры? Откуда идут эти знания?
– Что-то из детства мама помнит, ее дедушка, мой прадед, ходил в котлеме. А наша бабушка шила собачью упряжь. Какие-то предметы быта в семье изготавливались. Дедушка, например, ножи никогда не покупал, он был хороший кузнец и мог их сделать сам… А что-то сшить, вышить – это бабушка Оля, бабушка Настя, и мама это видела, запомнила, она у нас сейчас главная по вышивке, бисеру. А когда надо что-то более сложное, мы обращаемся к научным трудам. Хорошо, что в советское время кетам уделяли много внимания, изучали их, ученые ездили в экспедиции, и труды эти сохранились, оттуда мы тоже черпаем знания.
Как в воду глядела шаманка…
Один из предков Хайвалам Иван Ильич Тыганов – личность легендарная. Фронтовик, ветеран Великой Отечественной. По национальности кет. Когда он появился на свет в начале 20-х годов прошлого века, шаманка сказала, что родился воин, богатырь, а значит, быть войне.
Его призвали на фронт из Суломая в 1942-м, домой солдат вернулся в 1947-м. Воевал стрелком в армиях маршала Рокоссовского, генерала Черняховского. Был ранен, участвовал в боях за освобождение Белоруссии, Польши, Восточной Пруссии.
Он был кузнецом, прирожденным охотником и рыбаком, тайгу знал как свои пять пальцев, она была для него родным домом. Избирался депутатом, люди его уважали. Когда ему было уже за 80, он даже умирать ушел в тайгу, предупредив родных, чтоб не искали. Но люди обнаружили его следы, хотели утром идти искать старика, однако следы ночью смыл дождь…
Фото: архив Хайвалам Вакувагир
