Выпускница Одесского худграфа Наталья Светненко в своей жизни успела попробовать многое. Расписывала потолок зала войны 1812 года в Эрмитаже. Выполняла частные заказы в Москве и Абакане. Сейчас живет в Минусинске и преподает в художественной студии «Южная палитра».
Создать атмосферу
Здесь пахнет красками, стоят мольберты, а на стенах – картины. Кроме обычных детей, есть и те, у кого серьезный диагноз – ДЦП, аутизм, синдром Дауна.
Это не обычная художественная студия, где занимаются по определенной программе и демонстрируют успехи.
У тех, кто наносит не спеша на лист аккуратные мазки, есть свое восприятие и окружающего мира, и творчества.
– Здесь нельзя прийти и сказать: сегодня будем делать вот это и это, – улыбается Наталья. – Ничего не получится. В основном мы отталкиваемся от желаний самого ребенка. Совместно решаем, что это будет – лепка, рисование, живопись.
Здесь важно не только дать кисточку и краски, но и создать особую атмосферу, при которой они бы чувствовали себя уверенно.
Привычные инструменты педагогов – критика и принуждение «делай так, как я говорю» – здесь не приветствуются. Хотя бы потому, что не имеют смысла.
– С особыми детьми так нельзя, они сразу замыкаются, – поясняет Наталья. – Они очень чувствительны к любому давлению. С ними возможно работать только в доброжелательной обстановке. Иначе просто сядут и всем своим видом покажут, что обиделись, и ничего делать не будут. Или просто встанут и уйдут. Я стараюсь найти подход к каждому. Для меня это нетрудно. Сама не люблю быть строгой.
Один из учеников – Иван, которому уже исполнилось 16 лет. На нас он внимания почти не обращает – полностью увлечен процессом и раскрашивает какой-то диковинный подсолнух.
На выставке его работы отличаются яркими, сочными красками.
Арт-терапия или призвание?
Галина Грушевская приводит сына в эту студию с первого дня открытия. Она очень много вкладывает в мальчика. Рисование для таких детей – больше чем вид творчества.
– У него небольшой словарный запас, и непонятно, что у него творится внутри, – рассказывает она. – У нас был период, когда просто рисовал черным. Иной раз не может рассказать, поделиться. А через рисунок его можно раскрыть, контролировать, направлять, воздействовать – если педагог хороший. Ну и для таких детей не очень много возможностей для реализации. Не сможет он быть учителем или механиком, но развиваться и утверждаться он может вот так.
В коррекционной школе, где учится мальчик, тоже есть уроки рисования. Но с занятиями в студии их сравнивать нельзя.
– Там всего 40 минут, – говорит Галина. – Педагоги хорошие, но успеть уделить время нужно каждому ученику. А если у него нет настроения с утра, он же вообще ничего не нарисует. Другое дело здесь: они приходят, Наташа их поит чаем с разными вкусняшками. Очень домашняя, радушная атмосфера.
Что эти занятия для Вани: арт-терапия или нечто большее? Пока говорить рано. Тем же, кто считает, что у людей с таким диагнозом нет будущего как у художников, можно посоветовать поискать информацию в интернете. О тех, чьи работы выставляют художественные галереи с именем и которые зарабатывают на этом деньги. И это вполне объяснимо: если картина настолько понравилась, что человек готов купить ее, диагноз художника не имеет никакого значения.
Но Галина Грушевская сейчас рада уже тем изменениям, что произошли за это время:
– Он изменился и стал более общительным. Стал мир видеть шире, больше замечать то, что происходит вокруг.
Фотографии Эдуарда Карпейкина
