Отбор в отряд космонавтов – чрезвычайно сложная, длительная и очень непростая для претендентов процедура. До финиша ее способны добраться считаные единицы.
В 2024 году корреспондент НКК побывал в Центре подготовки космонавтов им. Ю. А. Гагарина, что находится под Москвой, и сегодня делится с вами некоторыми фактами.
Коварная воронка
Первыми в ЦПК претендентов в космонавты встречают психологи. Здесь их работает четверо. Нас, группу журналистов, приехавших на большую экскурсию, сопровождали два самых опытных специалиста – Наталья Филиппова и Жанна Шевченко. Их знают все российские космонавты. Будущих коллег Гагарина набирают в отряд не каждый год, а примерно раз в два-три года. По мере необходимости.
– Мы, психологи, сопровождаем претендентов и тех, кто уже прошел отбор и учится, абсолютно на всех этапах. Космонавт – в горы, и мы с ним – в горы. Он – прыгать с парашютом, и мы с ним прыгаем. Вернулся космонавт из полета – первыми его встречают медики и психологи, – объяснили специалисты.
В ЦПК жесткую (и даже где-то жестокую) систему фильтрации кандидатов называют профессиональной воронкой отбора. Вверху она широкая, в нее попадают все, кто подал заявление. Но по мере прохождения испытаний «воронка» сужается, и в узкое «отверстие» на выходе просачиваются лучшие из лучших.
Например, в 2024 году было подано 400 заявлений от претендентов. Из них в отряд попали только восемь человек.
Почему всего 400, а не тысяча или, скажем, пять?
Больше десяти лет назад, когда в отряд разрешили брать людей из разных сфер, а не только из летно-космической, заявлений было больше. Приходили все, кто соответствовал минимальным первоначальным требованиям: возраст, крепкое здоровье, высшее образование. «В космонавты», помимо инженеров и военных пилотов, ринулись артисты, спортсмены, бизнесмены. Однажды претендентов набралось аж полторы тысячи человек. Но на выходе-то все равно единицы. А это лишняя нагрузка на систему отбора, трата драгоценного времени и денег. Причем некоторые из претендентов, рассказывая о мотивах, которые привели их в ЦПК, говорили: «хочу стать депутатом Госдумы», «хочу повысить свой социальный статус». С такими, разумеется, прощались сразу.
Поэтому с недавних пор требования ужесточились. Заявления принимают в основном у людей, обладающих инженерным мышлением и опытом работы в отраслях, связанных с космосом. Есть шансы также у IT-специалистов, ученых-естественников, у лиц, имеющих опыт работы в авиационно-космической, подводной, военной медицине или медицине катастроф.
Психологи в ЦПК настолько опытны, что начинают «читать» претендента сразу, с порога: как он ходит, дышит, разговаривает, отвечает на вопросы, выполняет задания, как ведет себя в стрессовых ситуациях. Отсев кандидатов идет с первых минут и часов знакомства.
Тех, кто не отсеялся на первых же беседах, ждет испытание физкультурой. Нормативы жесткие. Но инструкторы, говорят, не зверствуют. Если с первой попытки не удалось что-то сдать – дают еще одну. Чтобы посмотреть, насколько человек целеустремлен, как умеет извлекать уроки из своих ошибок.
Примерно 2/3 претендентов отсеиваются сразу, на этапах собеседований и первых тестов. Физкультура убирает еще треть от оставшихся. «Выжившие» попадают в цепкие объятия психологов. Те снова секвестируют контингент – примерно вдвое. И заключительный этап – медицина. Здесь отсеивается уже процентов 70 от оставшихся. До финала добирается меньше 10 человек. Не факт, что все они полетят в космос, – кто-то может сойти с дистанции в процессе подготовки.
Почему медицина в нижней части воронки? Потому что это самая затратная часть отбора. Который не случайно так строг и беспощаден: слишком велика цена ошибки. Подготовка одного космонавта стоит десятки миллионов рублей.
От момента зачисления в отряд до первого полета может пройти 6–10 лет. И все эти годы – бесконечная учеба. Космонавтом никогда не станет человек, который не любит учиться. Умение и желание постоянно воспринимать новое, работать над собой, жадно поглощать знания (всегда, всю жизнь!) – важнейшие качества для покорителя космоса. Это касается всех – и новичков, и тех, кто летит к звездам в третий или четвертый раз. Перед каждым полетом космонавт должен пройти всю цепочку подготовки заново, причем безропотно, не выказывая и капли раздражения: те же тесты, тренажеры, отработка нештатных ситуаций, экзамены… Все, что он делал десятки раз. Плюс изучение ранее незнакомых наук, чтобы проводить новые эксперименты на орбите.
64 часа без сна
Психологические испытания занимают восемь часов. Из них два часа интервью, и шесть – всевозможные тесты. Они связаны с выявлением операторских навыков, внимания, памяти, помехоустойчивости, интеллекта. К телу испытуемого присоединяются датчики – что-то вроде полиграфа. Психологи внимательно следят за реакциями и заносят все данные в огромные таблицы.
– В них каждый кандидат разобран «на молекулы». Все его качества, выявленные в ходе тестов, мы должны подтвердить математически, выставив баллы, – объясняют они.
И вот, казалось бы, психология и медицина пройдены, впереди заключительная комиссия. Но не тут-то было. Будущего космонавта ждет самое, пожалуй, серьезное испытание – стенд «Квант». Это сурдокамера. Или, как говорят в ЦПК, «сурда». Небольшая комната, для уюта обитая вагонкой, с затонированным окошком и толстыми звуконепроницаемыми стенами. Кровать, стол, стул. Есть душ и туалет. Освещение. Дверь захлопывается, и подопытный остается здесь в звенящей тишине на 72 часа. Он никого не видит и не слышит, а бригада специалистов, работающая посменно, следит за ним через камеры и датчики. Из этих 72 часов человек не должен спать 64! Трое суток в «сурде» расписаны по минутам. Испытуемый живет по циклограмме. Выполняет всевозможные задания, тесты и пишет об этом отчеты. Есть и свободное время: можно петь, рисовать, заниматься каким-нибудь рукоделием, играть на музыкальном инструменте, если взял его с собой. В один прекрасный момент температура в камере поднимается до 60 градусов, повышается и влажность. А ты как ни в чем не бывало обязан работать дальше: писать, решать сложнейшие задачи. И не спать! Если заснул – звучит громкий и, как говорят космонавты, мерзкий звонок.
Поверьте, это очень тяжелое испытание.
– Сурдокамера нужна для того, чтобы «прессануть» психику. Здесь человек проявляется в полной мере, с него снимаются все маски и статусы, – объясняют психологи. – Мы видим все нюансы его характера, которые нам не удалось разглядеть раньше. Возможную склонность к агрессии, клаустрофобии, проблемы со здоровьем, или когда от стресса начинает страдать интеллект. Это последний тест на нервно-психическую устойчивость. Его кандидат в космонавты проходит один раз за всю свою карьеру, он больше никогда не повторяется. Но после него мы знаем о человеке все! Многие потом признаются, что здесь они узнали о скрытых резервах своего организма.
К чести специалистов, практически все космонавты проходят «сурду» успешно. Значит, предварительный отбор проводится правильно. За 30 лет на этом испытании сломались всего четыре человека.
В финале счастливчиков ждет серьезная комиссия, человек 20, а то и больше. В ней специалисты всевозможных направлений. Зубры своего дела. Они проверяют кругозор претендента в разных отраслях знаний – физике, математике, основах пилотируемой космонавтики. Что будущий космонавт читает, чем интересуется, каков его культурный уровень, как владеет иностранным языком, компьютером, насколько коммуникабелен, как умеет держать удар и справляться с нештатными ситуациями.
И напоследок – личные наблюдения.
Во время поездки на Байконур мне довелось пообщаться с космонавтами. Да и раньше приходилось не раз. И вот что заметил. Среди героев космоса невозможно встретить человека злого, глупого, раздражительного, высокомерного. Они по-интеллигентному просты, коммуникабельны и доброжелательны, умеют слушать, обладают колоссальным багажом знаний и отменным чувством юмора. Это люди высочайшей пробы, наделенные лучшими человеческими качествами. Элита. Слабакам, нарциссам, рефлексирующим личностям и тем, кто с гнильцой, путь в космос закрыт!
Кого попало в космонавты не берут.
