«Мы русские, деревенские…»

«Мы русские, деревенские…»

В прошлом году, готовя материалы для нашего проекта «200 лет Енисейской губернии», познакомился я с одним интересным человеком. Так случилось, что сразу материал не написал, отложил в долгий ящик – бывает. Потому и фотоснимки летние. Но, думаю, рассказ о нем и сегодня актуален. Многим молодым и здоровым, которые вечно всем недовольны, поучиться бы у героя этого очерка оптимизму и любви к жизни.

Медведи здесь ходят по улицам

Звоню ему на днях:

– Как жизнь, Сергей Николаевич?

– Нормально! Мороз. Снега навалило. Борюсь с ним каждый день, а он все валит и валит…

Большое сибирское село Кордово раскинулось в долине Кизира – одной из красивейших рек Красноярского края. Она дугой огибает село с юго-восточной стороны. А с северо-западной проходит знаменитая железная дорога Абакан – Тайшет, «трасса мужества».

Кордово расположилось между двумя этими приметными ориентирами. Вокруг могучая и суровая тайга, богатая зверем и птицей, орехом и ягодой.

Не случайно именно здесь еще с советских времен работает Курагинский промхоз, который заготавливает и отправляет на экспорт дикоросы, в штате его профессиональные охотники. У них вся тайга разбита на участки, стоят избушки-зимовья. Добывают соболя. В здешних местах практически каждый мужчина охотник. Если не профессионал, то как минимум любитель.

 

Такой, как наш герой, Сергей Николаевич ДЬЯЧЕНКО, бывший школьный учитель.

Он в тайге с малолетства. Тысячи километров намотал пешком по окрестным распадкам, гривам и урочищам.

Главное его увлечение, ставшее почти второй профессией, тоже таежное, связано со зверем и птицей – таксидермия. Профессия редкая, таксидермистов в нашем крае по пальцам можно пересчитать. Они изготавливают чучела животных.

С подворья Сергея Николаевича на краю села видны тайга и зеленые горы. До Кизира рукой подать. Потому и новенькая, свежевыкрашенная лодка во дворе. Да не просто лодка – целая баржа. Длинная, крепкая, надежная.

– Красавица! – восхищаюсь я. – Неужели сами сделали?

– Ракеты в космос запускаем. Так почему нам, деревенским парням, не сделать лодку? – смеется хозяин. – Смастерили вместе с сыновьями. Она у нас уже за первый Кизирский порог ходила. Нет, сильно мощный двигатель не нужен, даже под «Вихрем» идет против течения.

Мы приехали к нему с сотрудницей Курагинского музея. Хозяин охотно показывает гостям свои владения. Этот кусок земли купил лет семь назад, а так-то они с женой живут в другом доме, в другой части села. Здесь у них что-то вроде дачи, которую глава семейства продолжает улучшать и обустраивать.

– Грунтовые воды близко, пришлось участок окопать, дренаж сделать, – объясняет Дьяченко.

Тут и просторная мастерская, где он занимается таксидермией, и надворные постройки, и стайки для скотины. Восемь голов скота держит семья – коровы, бычки, телята. Огород, теплица. Молодой сад.

– Вот яблоньки прививаю, вот со сливой экспериментирую, – показывает садовод. – Нравится мне это дело, я же биолог.

Пара лаек заливисто вмешиваются в наш разговор – охотничьи, рабочие. Стоит фундамент под будущий дом. Это было еще летом. А сейчас, рассказал Сергей Николаевич, уже стены до половины поднял. Почти все сам, пару раз только сыновья помогли. Есть у него пасека, десяток-полтора ульев. Хозяйство большое, расслабиться не дает.

– Недавно, когда верба цвела и пчелы много меда несли, пришел ночью медведь, – рассказывает Дьяченко. – И за пружину калитки зацепился. А рядом электроизгородь для животных. Он и в ней запутался. Его током бьет, он ревет, бедолага… Мы выскочили, а мишка вырвался и убежал в тайгу, только клочья шерсти оставил. Молодой, глупый, его люди видели – ходил вокруг села… Ну, пойдемте в мастерскую.

Ремесло или искусство?

Большая комната с рабочим столом, инструментами, заготовками. И, будто в зоологическом музее, всюду развешаны и расставлены чучела представителей местной таежной фауны. Птицы, белки, соболи, голова кабарги. В просторных сенях висят головы крупных зверей, лося и марала. Под ними самодельные охотничьи лыжи, подбитые камусом. Антураж что надо. Прямо дымом таежного костра потянуло.

– Все, что здесь находится, это лишь малая часть моих работ. Таксидермией я занимаюсь почти 40 лет, остальные работы у заказчиков, в музеях или подарены кому-нибудь. Они и в Москве известны, бывали на выставках. Однажды грант получил, заняв первое место, – рассказывает Дьяченко. – Часто приглашают на разные профессиональные слеты – в Москву, Питер. Но где на поездки денег взять?

Он показывает альбом с фотографиями своих изделий. Здесь и медвежьи шкуры под четыре метра в длину, и чучело медведя, и рысенок, он сейчас в Иркутском музее. А вот сюжетная работа – волк нападает на косулю. Рябчики, цапли, утки. Барсук с лопатой.

– Сергей Николаевич, наверное, в глазах какой-нибудь Греты Тумберг вы страшный монстр. Да и среди наших читателей наверняка есть трепетные натуры, у которых обязательно возникнет вопрос: зачем убивать зверей и делать из них чучела?

– Да, мне часто задают этот вопрос. «Зеленые» относятся к таксидермии отрицательно. Как, собственно, и к охоте. Об этической стороне нашего ремесла много спорят. Нет, специально «на чучела» животных никто не убивает, – объясняет Сергей Николаевич. – Но охоту ведь пока еще не отменили? Это древний традиционный промысел, тем более в Сибири. Вряд ли человек от него завтра откажется. И таксидермия – такое же старинное ремесло. Но в капканы охотников попадают не только ценные пушные звери. Часто – разные птицы: совы, сойки. Или те же лисички – их промхоз не принимает. Они все равно уже погибли. Но они не пропадают безвозвратно, я делаю из них экспонаты. Крупные животные все добыты по лицензии, и не для чучел.

Мастер показывает симпатичного соболька:

– Была просто бракованная шкурка. Мыши погрызли. А я ее подлатал, зашил, повернул другим боком – и вот, пожалуйста. Цаплю принесли однажды мертвую, уже, извините, в опарышах. Ничего, я не брезгливый. Сделал ее. Охотники наши, когда сезон заканчивается, часто мне приносят животных или шкурки, которые не имеют товарной ценности. Вот откуда материал для чучел.

Есть у него и ответ на вопрос: для чего?

– Я в школе 11 лет биологию преподавал. Как детям зверей изучать? Зоопарка у нас нет. По картинкам в учебнике? Это не то. Возил их каждый год в музей Мартьянова, там хорошие чучела. Устраивал для ребятишек открытые уроки в своей мастерской, знакомил с основами таксидермии. Вы бы видели, как у них глаза горели! Им это интересно, – объясняет Сергей Николаевич. – В общем, чтобы изучать фауну, надо иметь перед глазами настоящие образцы. Как, например, учить хирурга без человеческого тела?

Соглашаюсь с ним.

Люди украшают чучелами животных таежные заимки, охотничьи домики, загородные коттеджи. Можно спорить, хорошо это или плохо, этично или нет, но это есть и пока пользуется спросом. А представить себе любой краеведческий музей без изделий таксидермиста просто невозможно. Другое дело, что выполнены они могут быть по-разному.

Вспоминаю, что в детстве в моем городе был магазинчик «Наглядные пособия». И там продавались чучела уток, белок. Какое же это было убожество! Все страшные, жалкие, одинаковые и облезлые. Видимо, какая-то артель их штамповала.

А у Сергея Николаевича все зверюшки как живые. И все разные, нет двух одинаковых, каждый экспонат сделан с любовью. У этой белочки мордочка «серьезная», у этой – «веселая». У всех позы разные. Этот зверек – затаился, этот – охотится, а этот – бежит. Нет, все же таксидермия не только ремесло, но еще искусство.

– Творческий подход здесь обязателен. Иначе халтура получится. Принесут иной раз гору некондиционных беличьих шкурок – сижу целыми днями, кручу их по-всякому, примеряю. От этой отрезал, этой добавил…

Сергей Николаевич рассказывает о тонкостях таксидермии.

Узнаю, что есть два типа чучел. Набивные и манекенные. Наш мастер предпочитает первые – больше простора для творчества.

Для таксидермии требуется много чего – химикаты, «запчасти»… Те же носы, пасти, глаза. Все это сейчас можно купить в интернете. Лучшие звериные глаза – из США и Канады. Но часто мастер делает их сам – плексиглас, краска, всякие приспособы. Отливает головы птиц. Делает художественные композиции – чучело животного и пейзажик на кусочке дерева. Для этого пришлось учиться рисовать, взял несколько уроков в интернете.

– Первая моя картинка была – ледоход. А вот здесь свои избушки изобразил. Люблю таежные сюжеты…

Он тоскует по тайге, где у него раньше был хороший участок. Но сейчас ходить туда не может, передал его одному из сыновей. Дело в том, что наш герой на инвалидности. Уже во взрослом возрасте обострилась вдруг детская травма – еще мальчишкой его ударило по ноге бревном. Вроде и армию отслужил, ничего не беспокоило, а однажды так прихватило… Начались хождения по врачам, пришлось делать операцию. Теперь прихрамывает. Но это не останавливает его: на жизнь смотрит позитивно, работает за троих, руками умеет делать все.

С «дачи» едем к нему домой, он очень хочет показать еще одну свою мастерскую, в которой шьет шапки. Не каждый скорняк – таксидермист. Но каждый таксидермист обязательно еще и скорняк.

И сами не пропадут, и других спасут

Сергей Николаевич – человек непростой судьбы. Жизнь его ломала и гнула, да не сломала.

Родился в Туве в Ак-Довураке. С детства рыбачил, любил природу. Когда ему было восемь, родители переехали в Курагинский район. Окончил школу, отслужил срочную, поступил в Абаканский пединститут на факультет химии и биологии, так как давно решил – это его призвание.

В вузе и увлекся таксидермией.

– В общежитии парень один был, старше меня на два курса. Он прямо у себя в комнате делал чучела. Я говорю: научи меня, – вспоминает Дьяченко. – Он как раз делал вальдшнепа и утку. Я на вальдшнепе попробовал. Получилось. Потом в студенческой библиотеке нашел две книги по таксидермии Заславского. Этот мастер работал в Зоологическом музее Москвы. Проштудировал их, что-то законспектировал. Сейчас у меня все эти конспекты в голове…

А сколько мы препарировали голубей на физиологии животных! Мешками. Возьму парочку, сделаю чучела. Поставлю за окном, девчонки форточки открывают, крошки им сыпят… Потом в Кордово приехал, начал в школе преподавать, участок взял от промхоза, охотился в отпуске. Соболей сдавал по договору, а что попадало в капканы вместо соболя – на чучела.

В 90-е работать в школе стало невозможно. Зарплату не платили месяцами. Однажды выдали ее одеялами! И он решил: хватит. Семью-то надо кормить. Трое сыновей растут.

Пять лет отработал мастером в лесничестве. Вернулся в школу ненадолго. Но там старшие классы закрыли, осталась только «началка». Пришлось идти в охрану на железную дорогу – стрелком, начальником караула. Чтобы лишнюю копейку заработать, шил шапки.

– А этому где научились?! – удивляюсь.

– В школе еще. Подруга матери увидела, что я кроликов держу. Спрашивает: а куда шкурки деваешь? Да никуда, так лежат. Она говорит: поехали со мной, – вспоминает Дьяченко. – И забрала меня на каникулы. Я, говорит, буду шапку шить, а ты стой рядом, смотри и тоже шей, все за мной повторяй. Так и научился… В 90-е это умение нас очень выручило. Делали с сыном шапки, упаковывали их в коробки, сдавали на рынок. На первые вырученные деньги, помню, холодильник и цветной телевизор купили. С пультом! Кредит за мотороллер отдали.

 

Мы разговариваем в пошивочной мастерской. Сергей Николаевич показывает шикарные лисьи шкуры, которые сам добыл, когда еще таежничал:

– Храню их в мешках. Сто лет с ними ничего не будет. Положишь туда кусок любого мыла, никакая моль не залезет! Мое ноу-хау.

Шапки у мастера великолепные. Такие мало кто шьет, это высший пилотаж. Просто выставочные экземпляры – ушанка, малахай… Жаль, сейчас их почти не носят, все на вязаные перешли. Но в сильные морозы натуральный мех незаменим. Да и красиво.

– Дам совет женщинам. Не надо бояться ухаживать за мехом. Загрязнилась шуба или шапка? Берете обычный бытовой отпариватель – и вперед. Меху ничего не будет, – сообщает мастер.

Его жена, Вера Николаевна, приглашает нас отобедать. Да так радушно, что неудобно отказаться. Она тоже учитель, преподает в начальных классах. Поженились они еще во время учебы в том же Абаканском пединституте.

– Но знакомы мы были раньше! Я у жены был пионервожатым, когда она еще в 5-м классе училась. Смешная была такая, косички как у Пеппи Длинныйчулок, – смеется Дьяченко. – Я пряниками ее угощал.

Прожили всю жизнь душа в душу, троих сыновей вырастили, внуки подрастают. Два сына пошли по стопам родителей, тоже учительствуют – здесь, в районе. Один служит в Росгвардии. Парни, как и отец, любят тайгу, охоту.

Сидим за столом, пьем чай, и поскольку мы с Сергеем люди одного поколения, нам по 60, перемываем косточки молодежи.

– Сыновья в меня пошли, успел им что-то передать, чему-то научить. А внуки уже не хотят работать руками. Терпения у них не хватает, все в гаджеты тычут…

Как обычно, разговор заходит про политику, про Путина и американцев.

– Они нас хотят санкциями сломить?! – восклицает мой собеседник. – Да когда по телевизору про них говорят, я смеюсь! Кого вы хотите запугать? Мы 90-е пережили. Мы русские, деревенские. Все Курагино в огородах. Тайга рядом. Мы такое поколение, которое умеет выживать. Мне не зазорно делать что-то своими руками, я не пропаду.

Сергей Николаевич оптимист, каких поискать. В нем ни грамма жлобства, хитрости, снобизма. Располагает к себе сразу. В общении прост, щеки не раздувает. Человек приветливый, жизнерадостный, открытый. Настоящий сибиряк.

Смотрел на него и думал: наверное, с таких мужиков Твардовский ваял образ своего Василия Теркина. Они и сами не пропадут, и других спасут. Хоть на войне, хоть в мирное время.

Спрашиваю его, когда он все успевает. И скотины полный двор, и стройка, и сад-огород, и пчелы, и чучела… Еще и на охоту с подсадными утками ездит. Это у него новое увлечение после того, как перестал в тайгу ходить. Дом ухоженный, уютный, все удобства, второй этаж надстроен. Просто немыслимо – столько тащить на своих плечах, столько всего уметь.

Он отвечает просто:

– Работать надо. Не лениться. Не злиться ни на кого. Не завидовать. И все будет хорошо.

Дай вам Бог здоровья, Сергей Николаевич. Глядя на вас, хочется жить.

Фото автора

Читать все новости

Видео

Фоторепортажи

Также по теме

Без рубрики
20 июня 2024
32
15 мест в Красноярске, где можно купаться
Лето в самом разгаре, и в Красноярском крае ожидается настоящая жара. Наверняка найдутся люди, которые захотят насладиться прохладой воды. К
Без рубрики
20 июня 2024
«До кинологии у меня всегда были кошки»: интервью с кинологом из сибирского регионального поисково-спасательного отряда МЧС России
Спасатель Евгений Ярошевский уже два года работает в МЧС с лабрадором по кличке Лексус. Щенок приехал в Красноярск в конце августа
Без рубрики
19 июня 2024
Пантелеевская уха
Хорошо известна астафьевская уха. В Ирбейском районе появилась своя – пантелеевская. В честь детского писателя Ивана Пантелеева, которому 8 июня