От начала постсоветских времен до недавних пор не было года, чтобы в канун 23 Февраля кто-нибудь где-нибудь не сказал, что праздник этот – анахронизм, поскольку является наследием ушедшей «другой страны», происхождение имеет классовое и потому не может быть всенародным, к тому же дата взята с потолка, что знает каждый критически мыслящий индивид, и потому хорошо бы придумать что-то другое, дабы не теребить лишний раз память о Гражданской войне и прочих печальных обстоятельствах…
Дата, надо отметить, действительно не самая подходящая, поскольку она не совпадает ни с созданием Красной армии, ни с каким-либо другим выдающимся историческим событием. В середине 30-х это признал сам нарком обороны Климент Ворошилов, но менять ничего не стал.
Напомним, в этот день 1918 года были опубликованы воззвания Совнаркома «Социалистическое отечество в опасности!» и главкома Крыленко с приказом о поголовной мобилизации, а на подступах к латышскому городку Валка отряд из трехсот красных – латышских же – стрелков дал бой передовым немецким частям, наступавшим на Петроград. До того немцы продвигались настолько беспрепятственно, что у них самих, равно как у сочувствующих им появилась надежда, что большевики вовсе не способны сопротивляться, и тут – на тебе… Правда, Валку красные латыши все же оставили противнику, но подали пример решительности. 25 февраля на фронт отбыли первые красноармейские отряды. Новая власть показала, что имеет вполне явное намерение бить внешнего врага.
И воззвания, и бой – события, бесспорно, интересные, однако на общем фоне тех бурных и трагических дней далеко не самые значимые. Но дату чествования РККА не стали менять потому, что у праздника уже сформировался собственный духоподъемный образ.
Россия – у нас
Что же касается того, что образ этот большевистский и потому не всенародный, то здесь стоит обратиться к весьма яркому историческому документу времен Гражданской войны. В Оренбурге 20 сентября 1919 года командующий Туркестанским фронтом Михаил Фрунзе обратился с речью к пленным казакам, воевавшим в армии Колчака.
Если вы откроете любую белогвардейскую газету, то вы увидите, что Колчак, который говорит, что он защищает единство России, этот Колчак имеет помощь от всех империалистов мира. Вы в такой газете прочтете торжествующие заметки о том, что на Севере России наступают «очень успешно» англичане, что они взяли Архангельск. На востоке японские войска тоже действуют «удачно». Сравните же все эти заявления, которые вы читали, и подумайте, где же здесь русский народ? Везде на этих многочисленных фронтах англичане, французы, японцы, поляки, эстонцы и т. д., а где же русские рабочие и крестьяне? Они здесь, внутри страны, они и есть те большевики, которых бьют все эти японцы, англичане, поляки и прочие!
И я думаю, товарищи, что каждый дурак должен понять, что там, в лагере наших врагов, как раз и не может быть национального возрождения России, что как раз с той стороны и не может быть речи о борьбе за благополучие русского народа. Потому что не из-за прекрасных же глаз все эти французы, англичане помогают Деникину и Колчаку – естественно, что они преследуют свои интересы. Этот факт должен быть достаточно ясен, что России там нет, что Россия у нас…
Когда после развала СССР началась повальная героизация и романтизация Белого движения и еще более усердная демонизация «красных», было не принято выносить на свет некоторые особо неудобные вопросы.
Почему, например, в штабах РККА доля «военспецов» – т. е. вчерашних офицеров Русской императорской армии – в некоторых случаях доходила до 80 процентов? Почему 390 царских генералов и адмиралов воевали на стороне большевиков? Всем стволы к виску приставили? Так они не боялись стволов. В прежние времена подцепили социал-демократический вирус, который в подходящей обстановке показал себя? По большому счету тоже нет.
Дореволюционная военная корпорация, разумеется, жила не в параллельном мире, но все же одним из главных принципов воспитания офицера была аполитичность – офицер служит России, а не партиям, идеям и личностям. Среди тех сотен генералов был лучший русский полководец Первой мировой войны Алексей Брусилов, который в мемуарах подтвердит офицерское кредо:
Правительства меняются, а Россия остается, и все должны добросовестно служить ей по той специальности, которую однажды выбрали.
Перевес правды
Но как в кровавой мешанине Гражданской войны распознать, какая власть законная и Россия – настоящая? И, видимо, здесь срабатывал древний исторический инстинкт: тот, кто ради достижения своей цели приводит «поганых» на Русь, заведомо не прав – пусть даже цель со всех сторон смотрится прекрасно. Двести лет ордынского ига и Смута сформировали этот инстинкт.
Россия по большому счету состоялась как страна, не только освободившись от «поганых», но и отказавшись от их услуг в дальнейшем. Ни у лжедмитриев, ни у семибоярщины, ни у мимолетного Петра III с их европейскими восторгами и прожектами не было шансов выжить в созревавшей русской реальности. Белое движение, не лишенное благородных порывов, пошло против этой реальности – призвав «поганых», обрекло себя. Потому как Фрунзе прав – «не из-за прекрасных же глаз все эти французы, англичане помогают…» (И потом, не из-за тех же глаз, будут помогать нам строить демократию на обломках Союза, отчего едва не пошло прахом то, что осталось, – народ, промышленность, территории.)
Наконец, Фрунзе абсолютно прав в том, что у белых «России нет, Россия у нас» – чему свидетельство границы СССР, воспроизводящие очертания Российской империи. Разве что без Польши и Финляндии, каковые и при царях были чемоданами без ручки…
Брусилов, потомственный царский военный, мыслил так же. Осенью 1925 года его отпустили на лечение в Карлсбад (Карловы Вары), где произошла встреча с эмигрантами, бывшими офицерами. Брусилова начали обвинять в предательстве, но семидесятилетний генерал, жить которому оставалось меньше года, сам пошел в наступление:
А кто, как не большевики, вместе с русским народом отстоял в Гражданской войне нашу землю от жадных иностранных государств? А где были, к кому на службу пошли в это время вы, господа? К немцам, французам или, может быть, к румынам?
Самый простой ответ на вопрос «почему в Гражданской войне победили красные» состоит в том, что они на тот момент и были русским народом. Нравится это кому-то или нет, но победы такого рода – вопреки всем исходным данным и приземленному здравому смыслу – даются только по перевесу правды, а ее на стороне «красных» было больше. Воля к державному самосохранению у них была более явственной.
Да, потом будет много ужасного, великого, чудовищного, славного, позорного и пр., но провидение вело Россию сквозь эти подвиги и кощунства, чтобы оставить ее жить, ибо без нее и прочий мир не выживет. И сейчас ведет, не быстро, но неотвратимо, к ее естественным, некогда утраченным границам. На этом пути нет «провалов в истории»: Александр Невский, генерал Брусилов, командарм Фрунзе, политрук Клочков и те люди в погонах, чьи портреты на улицах российских городов и сел, – все в одном строю…
