Нганасанский национальный костюм легко отличить от костюмов других северных народов: он, как правило, белый, с черными и красными узорами. На Елене Бочуптеевне – настоящая нганасанская оленья парка, пошитая хорошим мастером. В сущности, это шуба, в которой никакие морозы не страшны. Ей больше 20 лет, а выглядит она прекрасно. Легкая, теплая. Елена рассказала, что такая одежда шьется очень долго, иногда не один год. Одна только выделка оленьей шкуры – утомительный и сложный процесс:
– Моя мама этим занималась: шкуру надо было сначала долго скрести, потом сушить, мять, вытягивать. И только потом из нее можно было что-нибудь пошить.
Нганасаны – коренной народ севера Красноярского края, потомки древнейшего населения Таймыра – охотников на дикого оленя эпохи неолита.
Живут в центральной части полуострова Таймыр. Подразделяются на западных – или авамских – нганасан с центрами в поселке Усть-Авам и Волочанка Дудинского муниципалитета, и восточных – вадеевских – нганасан с центром в поселке Новая Хатангского муниципального образования.
Говорят на нганасанском языке самодийской группы уральской языковой семьи; выделяют авамский и вадеевский говоры.
Обувь нганасан необычна. Называется она файму. Силуэт ее не имеет изгибов и представляет собой цилиндрический чехол с пришитым кожаным дном – подошвой. Шьется из белых камусов, подошвы – из оленьих лбов или камусов, подстриженных лесенкой (чтобы не скользили при ходьбе). Надевается поверх меховых чулок (тангада). У женской обуви более короткие голенища. Мужчины носят пояса, к которым привязывают голенища файму, нож в ножнах, огниво, футляр для трубки, кисет. Весной для защиты глаз от слепящего света раньше носили снеговые очки: вместо стекол – костяные или металлические пластины с узкой прорезью.
«Олень, дом, река, тундра…»
Нганасанка Елена Порбина была участницей фестиваля коренных народов мира, который недавно проходил в Красноярске, приехала в составе делегации Таймырского Долгано-Ненецкого муниципального округа. Елена Бочуптеевна рассказала о своей жизни корреспонденту НКК.
– Родом я из поселка Волочанка, там и живу всю жизнь, сыну моему уже 35 лет. До Дудинки от нас два часа лететь на вертолете.
Родилась и выросла в тундре, на стойбище, жила с родителями, в семье было девять детей, сейчас нас осталось четыре сестры. Родители занимались охотой, рыбалкой, держали небольшое стадо оленей – мы были, можно сказать, середняками. Раньше почему-то ягеля было больше, экология, что ли, была другая? Но все равно долго на одном месте нельзя стоять – весь ягель нельзя съедать, а то он там больше не вырастет. Поэтому кочевали с оленями.
Отец болел, и мать ему на охоте помогала. Уйдут, добудут одного оленя, и нам хватало. Помню, возвращаются, а мы, дети, их встречаем. Схватим по куску мяса и несем в чум. Летом в чуме жили, зимой в балке. И в поселке тоже в балке, дома у нас не было. Отец рыбачил на Дудыпте. Вернется, бывало, с рыбалки на своей лодочке – мы бежим ему навстречу, радуемся. На каждый палец рыбину подцепим, несем, помогаем ему – сколько пальцев, столько и рыбы.
Мама рукодельницей была, парки шила, бисером вышивала. И меня всему научила – я тоже и шить умею, и вязать, и бисером. Мама раньше в Волочанке даже в швейном цехе работала. У нас там чего только не было – и швейное производство, и большая больница, где операции делали, коровник, звероферма. Совхоз был, мужчины в нем работали, охотились, сдавали рыбу, пушнину, точки стояли по тундре, вертолеты туда прилетали… Сейчас этого нет. И оленеводством в поселке больше не занимаются.
С дровами в тундре плохо. Летом ходили, собирали. Повезет, если плавник найдешь. А в основном кусты рубили. У женщин были такие большие ножи – как сабли. Рубили тальник, вязали в вязанки. Повесят ее на тебя, и тащишь домой. Мы ходили со взрослыми, помогали. Ягоду собирали – морошку, голубику. Грибы раньше не собирали и не ели, родители говорили: это еда оленя, зачем кушать землю? А потом у русских научились и есть грибы, и заготавливать.
Как печется хлеб в тундре? Тесто замешивается такое тугое, плотное. Пресное, да. Из него делается такой мяч, или колобок. Он сначала как бы припекается на углях костра. Потом ниткой из оленьей жилы отрезают от него тонкие пластики, их на палочку, и продолжают запекать над углями. На вкус – как… лаваш.
Мы рано без родителей остались. Сначала папа умер, потом мама. Нас забрала к себе ее сестра. Я окончила десятилетку в Волочанке (раньше там была большая школа) и хотела ехать в город – учиться на фельдшера. Полы мыла, чтоб на дорогу денег собрать. Но как-то не сложилось – то река обмелела, не доехала, то самолеты не летают… Это был как раз конец 80-х, непонятные времена в стране начались. Но потом все же поступила в училище в Дивногорске, окончила его по торговой части. На еду нам давали талоны в столовую, но какая там еда… Чтобы купить себе поесть, я плела украшения из бисера и продавала. Отучилась и поехала обратно домой. А куда еще? Там родина, там сестры, мы не можем друг без друга.
У нас в Волочанке есть метеостанция. И меня туда приняли на работу. Сначала ученицей, потом уже штатным метеорологом. 15 лет отработала. Тяжелый труд. У метеорологов ведь как? Дождь не дождь, пурга не пурга, а ты каждые три часа должен выходить на площадку, снимать показания приборов, передавать их. То продует, то спину прихватит. Устала.
И пошла работать в детский сад, меня взяли туда как носителя нганасанского языка с детьми заниматься. После этого ни разу не болела, забыла, что такое невралгия. Дети лечат, очень люблю их, здесь я нашла себя. Работаю с ними уже 11 лет. И сестра моя здесь же работает, поваром. В садике у нас есть языковые гнезда, дети разбиты на две группы и учат родные языки – долганский и нганасанский. Надо учить, а то совсем забудем. В семье, знаете, как бывает: отец долганин, мать нганасанка. Значит, дома общаются на русском. Приводят ребенка к нам и спрашивают: в какое «гнездо» его определите? А я говорю: «Да вы сами его спросите». И ребенок выбирает нганасанский язык. Оказывается, он даже слова какие-то знает, где-то слышал…
Для ребятишек в детсаду Елена делает игрушки своими руками: кукол в национальных одеждах, балок на полозьях, оленей… Фото автора материала
У нас в садике есть мини-музей с предметами северного быта. Есть уголок нганасанского художника Мотюмяку Турдагина. Мы знакомим детей с его картинами, показываем, как выглядит шкура оленя, камус, чтоб они тактильно это знали. Сделала игрушку – куропатку с настоящими перьями птицы, чтобы ребенок пощупал их. И тут же – все эти названия на нганасанском языке: олень, куропатка, дом, река, тундра…
Я делаю кукол в национальных костюмах, игрушки из оленьего меха. А раньше мы играли с тряпичными куклами, и, по нашим поверьям, у куклы не должно быть лица, но сейчас другие времена.
Сегодня люди в Волочанке продолжают заниматься национальными промыслами, есть родовые общины. Охотятся, рыбачат, добывают пушнину. Правда, вывезти продукцию на материк сейчас трудно и дорого.
