Сегодня в нашем крае живут 1 200 ликвидаторов аварии на Чернобыльской АЭС. В их числе кадровый офицер, подполковник в отставке Михаил Власов. Он был одним из тех, кто 40 лет назад грудью встал на защиту страны от радиационной чумы.
Недавно Михаил Николаевич побывал в нашей редакции и поделился воспоминаниями.
У него замечательное чувство юмора, он сам сочиняет и задорно читает сатирические куплеты на злобу дня, в которых достается всяким современным проходимцам. Бодр, подтянут, армейская выправка видна невооруженным глазом, хотя ветерану 77 лет, из которых 27 отданы службе в Советской армии и почти 30 – в системе ГО и ЧС. Оптимист, жизнелюб. А ведь судьба его помотала. Смерти в лицо приходилось заглядывать. Причем не только на ЧАЭС.
– Чернобыль – всего лишь один эпизод моей биографии. За время военной службы всякое случалось, о чем-то и сегодня нельзя рассказывать, – объясняет ветеран.
Родом Михаил Николаевич из Тульской области, из обычной трудовой семьи. Окончил школу, призвали в армию. Попал в Группу советских войск в Германии в спецвойска – фельдъегерскую почтовую связь. Участвовал в чехословацких событиях в составе танковой армии, там получил первый боевой опыт.
После службы в 1970 году поступил в Костромское высшее военное училище. Там был как раз первый набор в войска РХБЗ – эта специальность и определила его судьбу через 16 лет, когда мир вздрогнул от известия об аварии на ЧАЭС.
– Из нас готовили инженеров – специалистов радиационно-химической и биологической защиты. К 1986 году, меняя места службы, оказался в Чугуеве под Харьковом начальником службы РХБЗ полка, был уже майором, учился заочно в академии, – вспоминает Михаил Николаевич. – 29 сентября меня и еще нескольких наших офицеров направили в распоряжение командира 25-й бригады, которая тогда стояла в Харькове и самой первой пришла в Чернобыль. Ну а кому там еще быть? Радиационно-химическая защита – наш профиль.
На АЭС он командовал ротой специальной обработки.
– Проводили дезактивацию на третьем энергоблоке, который непосредственно соприкасался с четвертым, аварийным. Пар кругом, жарища. А ты в костюме ОКЗК*, еще и защиту свинцовую надевали. Вся амуниция весила 30 килограммов, – рассказывает офицер.
Спрашиваю: как проводилась дезактивация чисто технически?
– Да ходили с ведром, как баба Маша, – шутит он. – В воду дезактивирующего порошка насыпаешь, тряпку на швабру – и пошел мыть все подряд, все поверхности, куда могли осесть радиоактивные частицы. Оборудование, трубопроводы, пол, стены… Где шваброй, а где руками в перчатках. Респиратор – обязательно. Особенно трудно было курящим. Потому что снимать его нельзя категорически! Микроскопические капельки воды и пыли – носители радиации – могут попасть в легкие. Там же цезий, стронций, йод-131 – радиоактивные вещества. Этот стронций у меня до сих пор в костях и уже никуда не денется.
– А радиационный фон какой был?
– По-разному. Где-то в 50 раз выше нормы, а где-то и в 200, особенно когда уже подошли к четвертому энергоблоку, где готовили фундамент для саркофага. Там мой прибор однажды шесть тысяч рентген зафиксировал. На энергоблоке произошел тепловой разлом, и эта радиация «сочилась» из всех щелей. Засекаешь такую трещину – утечка. Накладываешь на нее свинцовую пластину – закрываешь источник излучения. Оно все равно «просачивается», но прямого излучения уже нет.
– А были какие-то нормы? Набрал столько-то рентген – уезжай?
– «Чернобыльская норма» была 25 рентген, хотя по медицинским меркам человек за свою жизнь может набрать не более пяти. Тогда организм еще может восстановиться, – объясняет ветеран. – Хотя у всех по-разному. Мой друг Витя Шаманский, с которым служили вместе, умер от последствий лучевой болезни через полтора месяца после возвращения с АЭС.
Наш герой проработал на станции больше месяца. За это время личный состав его роты сменился трижды! Люди быстро набирали свою «норму» и уезжали. Пополнение прибывало со всех уголков СССР – мужики 30–40 лет, отслужившие в армии, их призывали через военкоматы. Были и добровольцы. А ему смены не находилось – офицеров РХБЗ не хватало. Но однажды он заметил, что кашляет кровью. Обратился к врачу. Только тогда ему приказали покинуть зону заражения. Он набрал предельную дозу – 25 рентген.
– Йод-131 накапливается в щитовидке. Вернулся с ЧАЭС, она у меня увеличенная была. Прибор к горлу подносишь, стрелка сразу дергается, – вспоминает Власов. – Как специалист я понимал, что при лучевой болезни надо, чтобы разрушение облученных клеток происходило как можно быстрей. Поэтому начал бегать, гонял себя, давал физическую нагрузку, чтобы зараженные клетки разрушались, чтобы шла регенерация.
Первое время он справлялся с болезнью. Но радиацию не обманешь. Вскоре здоровье стало давать сбои. Три года по госпиталям. Получил сначала третью группу инвалидности, потом вторую, пожизненную. Недавно на диспансеризации очередную хворь нашли.
Но Власов – не тот человек, чтобы на печи сидеть и на болячки жаловаться. После Чернобыля и госпиталей судьба занесла его в Красноярск. И уже почти 30 лет он работает в структурах ГО и ЧС края. Сейчас – контролером на одном из складов специального имущества, которое может понадобиться во время чрезвычайных ситуаций. Он и здесь по-военному щепетилен, ответственен, на работе его ценят.
Все эти годы Михаил Николаевич борется за жизнь, проявляя незаурядную силу воли. Занимается физкультурой, старается глотать поменьше таблеток, а главное – не унывать.
Спрашиваю его:
– Тогда, в 86-м, могли бы вы подать рапорт командованию, что не хотите ехать в Чернобыль? Отказаться? Вы же лучше других понимали, что это смертельно опасно?
Он не понимает вопроса.
– Как это – отказаться? Это был мой долг, моя работа. Я был и остаюсь коммунистом. И убеждений своих никогда не менял! – твердо говорит наш герой. – Хотя были такие, которые партбилеты на стол клали и никуда не ехали. Потом говорили, что они так боролись с «тоталитарным режимом». Трусы!
Фото: Сергей Бурлаку
Михаил Николаевич – родоначальник военной династии. Его сын уже пенсионер, подполковник запаса, участник СВО. Два старших внука – тоже участники СВО, один и сейчас там, недавно награжден медалью. И младший хочет быть офицером.
Они гордятся своим отцом и дедом, который 40 лет назад совершил подвиг во имя жизни.
За безупречную службу и труд Михаил Николаевич награжден множеством медалей и грамот. Но чернобыльские награды ему особенно дороги. В том числе – орден Мужества.
Когда этот номер готовился к печати, стало известно, что накануне 40-летия чернобыльских событий был подписан указ о награждении Михаила Власова почетной грамотой губернатора края.
* ОКЗК (общевойсковой комплексный защитный костюм ) – средство индивидуальной защиты. Защищает кожные покровы от отравляющих веществ, в том числе боевых, светового излучения ядерного взрыва, радиоактивной пыли, биологически активных веществ. На армейском сленге – «чернобылька».
