Поле – его «кабинет»

Поле – его «кабинет»

Агроном – одна из самых уважаемых и востребованных профессий на селе. Это в дремучие времена крестьянин сам решал, когда пахать, когда рожь сеять, а когда пшеницу. По народным приметам да по церковному календарю: на Егория мороз – будет просо и овес. А сегодня в крупном современном хозяйстве без агронома, который опирается на научные знания и передовые технологии, как без рук.

 

Колос и колоски

Владимир Петрович Слабко из Балахтинского района всю свою трудовую жизнь отдал этой нелегкой профессии. Более полутора десятков лет он работает главным агрономом в ОАО «Тюльковское».

Мы познакомились с ним в августе, когда хлеба еще не созрели. Это, как он сам признался, его последний полевой сезон: в свои 66 лет все-таки собрался уходить на пенсию. В этот раз окончательно решил. Хотел уйти раньше, но директор хозяйства попросил еще немного поработать, хотя бы до окончания уборочной, – заменить опытного агронома некем, специалистов на селе катастрофически не хватает, молодого и неопытного на такую должность не поставишь, слишком многое зависит от нее, слишком велика здесь цена ошибки.

Прошу Владимира Петровича показать мне хозяйство – не самое последнее в районе, раньше оно вообще гремело на весь край. Едем в его «рабочий кабинет» – в поля.

Уже через каких-то полчаса общения я узнаю много нового и даже делаю для себя пару открытий. Вот, например, все слышали строчки из песни: «Здравствуй, русское поле, я твой тонкий колосок»? А что такое колосок, как вы думаете? Девять человек из десяти наверняка ответят, что это маленький, слабенький колос. С лингвистической точки зрения они будут правы, а вот с агрономической… Колосок – это элемент сложного колоса зерновых, например, пшеницы. Такая розеточка, в которой сидят несколько зерен.

Мы стоим на краю большого поля, засеянного пшеницей сорта Новосибирская-31, оно простирается за горизонт. Агроном срывает пару колосьев и объясняет мне, как навскидку можно определить будущую урожайность:

– Нормально, когда у этого сорта 32–35 колосков в колосе. А нынче у нас их на этом поле хорошо если 9–10. В большинстве колосков, смотрите, сейчас по два полноценных зерна. В добрые годы бывает по три.

В общем, сейчас в каждом колосе примерно по 21–23 зернышка. При хорошем стеблестое мы должны иметь на квадратном метре как минимум 450–500 продуктивных растений. В этом году у нас их кое-где 200–300… Если произойдет нормальный налив, то урожайность получим здесь 20–22 центнера с гектара. Но это еще не самое плохое поле, есть у нас места вообще почти голые. Жара нынешним летом какая, влаги катастрофически не хватает! Еще и блошка сильно нам подпортила картину – это такой вредитель, который поедает молодые листья пшеницы, пока они мягкие. А жара ее добила окончательно – стебель не смог силу набрать. Так что на круг… дай бог, чтобы центнеров 17 получить, – сокрушается Владимир Петрович. – Очень неудачный выдался год, прямо беда. А ведь мы в последние годы всегда получали урожайность выше средней по району – 23 центнера с гектара, 27… Бывало и по 28. Если совсем мало зерна нынче соберем – как зимовать будем, не знаю.

Узнаю от него про овсюг – самый, пожалуй, известный сорняк. Оказывается, если пшеница идет не на муку, а на фураж, то ничего в этом овсюге страшного нет – зерно у него почти как у овса, только черное.

Разговариваем о делах аграрных – про удобрения и ядохимикаты, денег на которые вечно не хватает, как и во многих хозяйствах края, потому что цены на них безбожные. Про обработку почвы и земельные паи, про новые, высокоурожайные сорта пшеницы. Агроном рассказывает о ценах на зерно, о хитрых перекупщиках, о том, как формируется семенной фонд. О сене, которое раньше в сибирских деревнях метали в зароды, и это было правильно, оно там хорошо хранилось, а сейчас его везде скатывают в рулоны, те промокают, и надо как-то исхитриться, чтобы уберечь их от дождя. Да и не заготавливает уже никто сено самостоятельно для своей коровки, хлопотно это, предпочитают покупать его у фермеров в рулонах.

Директорские будни

Все эти проблемы близки и понятны опытному земледельцу, деревенскому жителю, обо всем болит у него душа.

Владимир Петрович местный, самый что ни на есть коренной. Родился в деревне Смоленка (сейчас она на дне Красноярского водохранилища) в простой крестьянской семье. Мать была свинаркой, отец работал конюхом.

– Вообще по армейской специальности отец был шорником, – рассказывает агроном. – Но за какую попало работу не брался, делал только выездную упряжь, это были произведения искусства. Сейчас таким специалистам нет цены.

Десятилетку Владимир окончил в поселке Щетинкино. Потом учился в ПТУ, стал трактористом, год отработал в совхозе «Огурский» – на посевной, на уборочной. Оттуда в армию призвали, в пограничные войска. Демобилизовавшись через два года, вернулся на родину и поступил в Красноярский сельхозинститут, хотя в армии агитировали поступать в военное училище. Но тяга к родной земле оказалась сильней.

Вспоминает, что любимыми предметами в институте у него были земледелие и почвоведение:

– Это самая суть нашей работы. Как сеять, в какие сроки, как составить севооборот, какие сорта использовать и где… Однажды мы с группой проехали за 10 дней практически через все земледельческие районы края – от Красноярска до Абакана. Жили в палатках, копали шурфы, брали пробы почв. А на длинной производственной практике нам этого было мало: пробы можно и вечером взять. Надо было работать серьезно, по-мужски, зарабатывать себе на жизнь. У меня к четвертому курсу уже семья появилась. Строили заборы вокруг фермы, меняли полы в коровниках. С первой практики привез 600 рублей за шесть месяцев, со второй – 800…

После института он работал агрономом отделения в том же совхозе, где до армии начинал трактористом, потом управляющим, потом и главным агрономом хозяйства.

А в 1984 году Владимира Слабко пригласили в совхоз «Тюльковский» на должность директора.

– 1 750 голов дойное стадо, 8 тысяч гектаров зерновых, 16 тысяч – пашни, – вспоминает он. – Однако надои были невысокие, урожайность низкая. И начались мои директорские будни – ни выходных, ни проходных, рабочий день с 6 утра до 10 вечера круглый год. Семья меня неделями не видела. Вскоре дела пошли в гору, и уже в 1988 году наши специалисты получили премию по 5,5 тыс. рублей, этого тогда на «Жигули» хватало. Наши комбайнеры из года в год становились лучшими по краю. Мы строили по 5–8 совхозных домов ежегодно. А строительство тогда было очень трудной задачей. Деньги имелись, но стройматериалы негде было взять, выкручивались как могли.

40 лет на земле

В 1989 году случился у него производственный конфликт, который он не захотел решать так, как требовал первый секретарь райкома. Он грозил директору: «Партбилет на стол положишь!» А тот ему в ответ: «Ага, сейчас. Ты мне его, что ли, давал?»

Повздорили сильно. В итоге подал заявление на увольнение по собственному.

– Не жалеете, что тогда так поступили?

– Никогда не жалел! – твердо отвечает агроном. – И сейчас бы сделал точно так же, потому что был прав.

Вскоре тот же секретарь позвал его на новую должность – главным агрономом района.

– Два года отработал, но не нравилось мне там – бюрократия, слишком много бумаг, отчетов. И тут новый директор «Тюльковского» обратно меня зовет, главным агрономом совхоза. А я же из деревни и не уезжал никуда, у меня дом в Тюлькове. Так и тружусь по сей день в этой должности, здесь я на своем месте, меня все знают, я всех знаю. Сейчас интересно работать – новая агротехника, новые сорта пшеницы, спасибо науке… Людей, правда, очень не хватает, механизаторы на вес золота, больше организационными вопросами приходится заниматься, чем агрономией. Это очень серьезная проблема… В общем, пора на отдых, пусть молодые управляются, – сам себя убеждает агроном.

– Да не сможете вы дома сидеть! – возражаю я Владимиру Петровичу. – Представьте себя в тапочках перед телевизором. Утром встали – в поле ехать не надо, чтобы проверить, как мужики пашут, на склад – не надо, посмотреть, как идет отгрузка семян… Скучно ведь будет?

– Смогу! – рубит он. – Почему не смогу? Вот сяду и буду сидеть, да! Хватит с меня.

Потом, немного подумав, говорит уже не так уверенно, с улыбкой:

– Хотя… Не знаю… В отпуск, бывало, пойдешь, так и то дома не сидится – два-три раза в контору заглянешь, с людьми хочется пообщаться, посмотреть, как дела идут. Все-таки 40 лет отдал этой земле… Наверное, если позвонят, попросят: Петрович, подскажи… Разве я не помогу?

Когда этот материал готовился к печати, я позвонил агроному, спросил: сидит ли он уже в тапочках перед телевизором? Он сказал, что пока нет, по-прежнему в полях, уборочная еще не закончена, работы осталось дня на три…

Дай бог, Владимир Петрович, чтобы поле вашей жизни еще долго не кончалось. Вы нужны людям, нужны своему селу. Да и кто научит молодых, кто передаст им опыт? Держитесь. Здоровья вам, удачи, и с профессиональным праздником!

Читать все новости

Видео

Фоторепортажи

Также по теме

Без рубрики
21 июня 2024
Подведены окончательные финансовые итоги 2023 года
На этой неделе состоялись публичные слушания по годовому отчету об исполнении краевого бюджета за 2023 год. Он будет принят на
Без рубрики
21 июня 2024
Июнь 41-го. Просчет, о котором не нам судить
Трагически неудачное для нас начало Великой Отечественной войны стало нелегкой задачей для советских идеологических органов, от которых требовалось объяснить народу
Без рубрики
21 июня 2024
56
Психолог рассказал, почему выпускники впадают в отчаяние после экзаменов
Проблема депрессии и подавленного эмоционального состояния у школьников после экзаменов широко распространена. С каждым годом появляется все больше выпускников, которые