– Сейчас я вам покажу, что у меня осталось от папы, – Фаина Рышкевич бережно кладет на круглый кухонный стол справки о ранении, вещевую книжку командира батареи Алексея Исакова, маленькую фотографию военного времени. Все это – свидетельства той огромной любви, о которой из поколения в поколение рассказывают в семье Фаины Алексеевны. Любви, превратившейся в семейное предание, сохраняющее не одно поколение.
Пять лет счастья
Село Троицкое Тасеевского района – один из старейших населенных пунктов в крае. В XVII веке здесь открыли соляные источники, и с тех пор добывали соль. Чистая, белая, без малейших примесей, она была настолько хороша, что доставлялась на екатерининский стол. И вот в это село при сользаводе, от которого открывался вид на речку Усолку, и прибыл в 35-м Алексей Исаков. Было ему всего 20 лет. Комсомолец, интеллигент, историк – с военной фотографии смотрит молодой человек с прямым взглядом. Во всем облике сквозит то, что люди простые называют породой. Алексей только что окончил Кемеровский педагогический техникум и по распределению прибыл в Троицкое. Работал в школе – в селе была семилетка, со временем стал ее директором. Все это время квартировал у Марии Низких, ее-то дочка и приглянулась молодому коммунисту. Кате было 27, четыре класса образования. Как вспоминает Фаина Алексеевна, родители Алексея были против – брак представлялся явным мезальянсом:
– Папа интеллигент, единственный в селе носил галстуки, костюмы. Был самым грамотным человеком у нас – все у него всегда просили совета, – вспоминает она. – И мама – 4 класса образования. Ей тоже нужен был простой человек, работяга, чтобы в доме помогал. Она – верующая, он – ярый коммунист.
И все-таки случилось между ними что-то – искра пробежала. И через год они поженились. Не знали тогда Алексей и Екатерина, что счастливы в этом браке они будут абсолютно. И что на счастливую жизнь им отмерено всего ничего – каких-то пять лет.
А через год родилась первая из четырех девчонок – Валентина. Через два года – Нина. Фаина появилась на свет в первый военный год – в декабре 41-го.
Фаина Алексеевна с большой любовью рассказывает, что назвал ее та к именно папа. Родившуюся в день введения во храм Девы Марии девочку, у которой обе бабушки – Марии, решено было назвать Машей.
– А папа сказал – вот пойду дочь записывать, какую женщину первой встречу, так и назову. И у сельсовета встретил учительницу Фаину. Так у меня появилось это имя. Смелая означает, – несостоявшаяся Мария тепло улыбается, и в глазах мелькают искорки. Видно, что история, передававшаяся как семейное предание, до сих пор позволяет ей лучше понимать себя. – Не зря я прослужила в милиции 25 лет.
Сразу после свадьбы Алексей принес в дом первую получку. Денег в деревне, живущей подсобным хозяйством, считай что не видали – жалование было у госслужащих да у рабочих на фабрике.
– Вот папа маме деньги отдал, а она ему и говорит: куплю-ка, Леша, я тебе на эти деньги портмоне, чтобы ты в него мне деньги клал, а не в руки давал, – вспоминает Фаина Алексеевна. – Вот с этим портмоне он на фронт и ушел.
Напишите, что я умер
В 41-м Алексей успел разве что назвать третью дочку – и ушел на фронт. Старший лейтенант, командир огневого взвода – артиллерист. Сначала судьба была благосклонна к нему – в Сибири ждала молодая жена и три дочки, было ради кого вернуться живым. Сражался под Москвой, в Курской битве. Но в один момент под ногами бойца разорвался снаряд – он поднимал взвод в бой.
Алексей получил смертельное ранение. Перебит позвоночник, ранены почки, мочевой – его отправили в томский госпиталь умирать. А он выжил. Из личных вещей – то самое портмоне, которое берег в память о жене. Там, в Томске, ему сказали, что ходить он никогда в жизни не будет, – и Алексей, помня о жене и детях, попросил начальника госпиталя отправить домой похоронку. Он считал, что его любимой Кате будет с ним очень трудно – сам был как ребенок.
– А начальник не послушал его – и написал маме, – Фаина Алексеевна замолкает. – И она, знаете, приехала тут же – и забрала его. Я понимаю теперь, что она просто не могла поступить по-другому, настолько большая это была любовь. Мне почему-то кажется, что сейчас такого нет. Ведь он был инвалид, совершенно беспомощный человек. Мама продлила ему жизнь, выхаживала его, лечила, как умела – травами. И знаете, она ведь поставила его на ноги. Потихоньку, помаленьку он начал подниматься.
Четвертая дочка, Галина, родилась у Исаковых в 45-м.
Все село плакало
Но ненадолго отбила у смерти своего любимого Катя Исакова. Старые незажившие раны взяли свое, и когда Алексею стало совсем плохо, его решили отправить в райцентр.
– Я помню момент, когда он умирал. Он лежал в постели и кричал: Катя, я умирать не хочу – я жить хочу! Транспорта в селе не было – лошадь да телега, фельдшер с трубочкой, а везти 30 км, – вспоминает Фаина Алексеевна, чувствуется, что говорить ей об этом тяжело. – Он умер ровно на половине пути. Ему не исполнилось и 33 лет. И когда его привезли, все село плакало. Мне тогда, в 47-м, было пять лет – я помню наш дом и главную улицу, и этих плачущих людей.
Хоронили на местном кладбище, и все время, пока гроб несли к нему, на сользаводе гудел гудок – так село прощалось с человеком, которого уважали и любили все.
Конечно, рассказывает Фаина Алексеевна, к маме сватались потом мужчины. Но она сказала: второго такого, как мой Алексей, никогда не будет, я навечно ему верна останусь.
Трудно было одной воспитывать детей. Фаина Алексеевна вспоминает, что в семье был четкий порядок: у каждой – свое дело. И при этом у всех сестер была привычка – представлять, как бы в той или иной ситуации поступил папа. Так он остался незримым ориентиром, который продолжал вести четырех девчонок уже в большой самостоятельной жизни.
Екатерина Федоровна прожила 95 лет.
Мы все вместе
Судьбы четырех сестер сложились удачно – все они нашли семейное счастье, а главное – сохранили семейное тепло. И хоть сейчас уже нет в живых Валентины и Нины, Фаина и Галина стараются собираться семьями как можно чаще.
– Вот за этим круглым столом – мы его раздвигаем и все помещаемся, – Фаина Алексеевна гладит столешницу. – Это очень важно, что можно собираться вместе.
Фаина пошла по стопам отца и отучилась в педагогическом, а потом попала в милицию и дослужилась до звания майора. Работала начальником инспекции исправительных работ, где занимались трудоустройством освободившихся заключенных.
– Осужденный придет из зоны, стоит в кабинете – освободился без копейки, – вспоминает она. – Я ему: как же ты будешь существовать, пока на работу не устроишься? Молчит. А, знаете, тогда рубль был – деньги. И я давала потихоньку. Сколько ни давала – они зарабатывали и мне возвращали. Начальник как-то понял, и мне: прекратите, еще чего не хватало! Я все равно помаленьку давала – мне жалко их было. Мне кажется, я правильно поступала, меня так учили.
Фаина стала основательницей своей – милицейской – династии. Несмотря на то что дети видели всю сложность такой работы, в органы пошли работать и сын, и дочь. И обе внучки.
– Младшая звонит мне недавно и говорит: баб, как думаешь, мне форма пойдет? – улыбается она. – Вот тебе шла, а мне, интересно, – как?
Фаина Алексеевна говорит, что считает себя счастливым человеком – гордится детьми, внуками. Есть ощущение, что жизнь прожита не зря – не впустую. Говорит, что важно, когда все поколения видят, как общаются друг с другом бабушка и дедушка, мама и папа. И глядя на это как-то глубинно счастливое семейство, веришь. Веришь без сомнений – потому что знаешь, что где-то там, под толстыми альбомами с фотографиями белокурых внучек, лежит старое портмоне с обтрепанными на сгибах краями и фотография молодого парня с пронзительным взглядом, который так и не смог отпраздновать свой 33-й день рождения.
Когда у взрослых пар, проживших вместе не один десяток лет, спрашивают, каков же главный секрет семейного счастья, они обычно говорят об уважении, внимании друг к другу и терпении. А сдается, что все иногда намного проще и глубже. Похоже, что дело все-таки в любви – в том иррациональном чувстве, которое способно победить все обстоятельства и «выстрелить» через несколько поколений. Согревать внуков и правнуков, которые никогда не видели своих предков, но знают о них все – из семейных преданий. И для них это не просто рассказы, а семейный маяк, светит через все бытовые бури.
