В конце прошлого года некоторые видные господа сильно распереживались по поводу открытия сталинского центра в Пензе. Говорили, что в обществе усиливается идейная борьба. Может, борьба и усиливается, только совсем не идейная, поскольку идей нет.
Если не обращать внимания на маты, ставшие неотъемлемой частью любых диспутов, а вникнуть в содержание того, что говорят оппоненты, то выясняется, что его – т. е. содержания – нет, как нет его в диалоге: «Дурак». – «Сам дурак». И потому очень просто изобразить кого захочешь. Ну, например, либерала. Для этого нужно посмотреть программу «Время» и зеркально пересказать ее. «Танк «Армата» потряс западных военных экспертов» – ни фига, никого он не потряс, этого танка вообще не существует, на параде были фанерные муляжи, а деньги на проект полностью разворованы. «В К…ке открыт современный перинатальный центр» – да это только стены открыли, оборудование списанное, за тройную цену купленное, врачи на нем работать не умеют, и деньги все разворовали. «Россия отправила в Донбасс …надцатый гуманитарный конвой» – никто ничего никуда не отправлял, картинку сняли в прошлом году, когда по военному полигону гнали фуры, причем пустые, потому что и гуманитарка, и деньги разворованы.
В более основательных вещах надо придерживаться того же зеркального принципа: все признанные властью герои – негодяи, негодяи – герои, все победы – поражения, да и побед, кстати сказать, вообще не было никогда (Олимпиада – позорище, разве можно такое при нищем народе устраивать, и деньги разворовали, про Крым и Сирию вообще заткнитесь), а есть сплошная гнусь и мерзость. То, что «разворовали», часто оказывается правдой, содержательности этой позиции не придает.
В противоположном (т. е. вроде как патриотическом) лагере всем рулит та же нехитрая методика: люди слушают «Эхо Москвы», смотрят «Дождь», читают «Новую газету» и пересказывают наоборот.
И так – почти везде. Мы вступаем в пору господствующего реактивного мышления. От собственно мышления оно отличается тем, что в его основе нет никаких раздумий, тем более изучения материала по теме, а есть только стремление говорить строго противоположное тому, что говорят люди, которые тебе не нравятся, или тому, что нутро попросту не принимает.
И это, граждане, беда. Правда, у нее есть кое-какие уважительные причины. Еще в начале перестройки мой ныне покойный учитель сказал: «Нас так закормили патокой, что теперь нам следует съесть немножечко дерьма». И ели – под видом «горькой правды», которую скрывали от народа, – причем с аппетитом: издания, которые этот продукт несли, рвали из рук, несмотря на миллионные тиражи.
Но учитель-то говорил «съесть немножечко», чтобы спесь сбить, а оказалось, что, кроме этого самого, не хочу повторять – ничего нет. После того как без перерыва двадцать лет Ивана Грозного и Сталина выставляли главными и самыми органичными порождениями русской истории, глупо не рассчитывать на реакцию. Можно только удивляться, что она последовала так поздно. Нынче обоим пишут иконки, Ивану даже акафист сочинил какой-то активист, Сталину бюсты ставят наперегонки, центр вот открыли…
По сути это обычная психологическая реакция из разряда «надоел – отвяжись», только ее зачем-то начали переводить в «интеллектуальную» плоскость. Стали плодиться книги, фильмы, телепередачи, в которых содержатся «новейшие открытия российских ученых» – что будто бы в ГУЛАГе политических было процентов пять (и это подлинные враги страны), а все прочие – уголовники. И Иван Васильевич сына не убивал, его бояре отравили, и самого царя тоже травили – вот совсем недавно наши (!) ученые обнаружили в его костях соли тяжелых металлов, след яда – и потому опричнина – оправданный и даже гениальный политический ход. А то, что писали Солженицын, Шаламов и прочие, – обычная, Америкой заказанная, клевета, и «Мемориал» составлял списки репрессированных по старым амбарным книгам, купленным в ближайшем ЖЭКе. Ивана же оклеветали сперва бояре, потом все историки подряд – от Карамзина до составителей учебников для 8-го класса средней школы, – потому что он был на зависть всем милосерден (Новгород и котлы со смолой – необходимая строгость), светоч целомудрия (семь только официальных жен – брехня) и больше всех Россию любил. А прочие – не любили.
Вообще, особенность реактивного мышления – объявлять несуществующим или фальшивкой все, что не укладывается в собственную позицию. Это и есть высшая степень взаимонепонимания, что гораздо печальнее и акафистов Ивану, и памятников Иосифу, и прочих «революционных открытий» в нашем прошлом и настоящем. Надолго ли эта реактивность в головах – я не знаю. Потому что преграды ей нет: при демократическом равноправии ума и безумия любое слово не стоит ничего.
