Уже много было сказано о непростой биографии государственного праздника 12 июня, но по большому счету почти у всех новых «красных дней» судьба нелегкая и медлительная, если, конечно, это не такой великий день, как 9 Мая. Достаточно вспомнить Новый год, дата которого менялась трижды, и каждая такая перемена давалась тяжело, десятилетия уходили на то, чтобы население отвыкло от одного и поняло, зачем понадобилось другое.
Не крах, а продолжение
Но что касается Дня России, то год от года разговоров о его неоднозначном происхождении становится все меньше.
В пользу праздника работала не столько привычка к дополнительному выходному дню где-то в начале лета, но разительные перемены в стране и в мире.
Однажды Александр Лукашенко ответил постоянно намекающим на то, что белорусской государственности никогда не существовало: «Да, ее не было. А теперь есть, и с этим нельзя не считаться».
Хотя русская государственность существует больше десяти веков, послесоветская Россия – это не ее крах, а продолжение. И все тот же факт, с которым невозможно не считаться. Более того, уже пройдена та черта, после которой мы значим для мира больше, чем мир для нас. Россия, открывшая 36 лет назад не самую радостную, но действительно новую страницу своей истории, вернулась, по сути, в некогда утерянный советский статус – а именно в число держав, которым предстоит определить будущее мироустройство. Его границы, связи, ориентиры. Точнее, мы уже его определяем. Чем не повод встретить очередное 12 июня с гордо поднятой головой?
Правда, держать взгляд высоко – в том числе и в буквальном смысле – в последние годы необходимо, чтобы упреждать вражеские атаки с воздуха. Уже четыре Дня России встречено в том состоянии, когда воюет против нас больше полусотни стран. Воюет руками – и телами – взбесившейся части исторической Руси, и битва эта имеет причину куда более глубокую, чем пресловутое расширение НАТО на восток, тем более госпереворот, приведший к власти нацистов, русофобия как всеевропейская идеология. Все это следствия одного большого переживания, происходящего из того, что мы жестко обманули эти 54 страны, а может, и больше…
Сказка про «списанный актив»
«Обман» же состоял в том, что мы как страна не умерли. Практически весь враждебный нам западный политикум принадлежит к тому поколению, которое родилось и росло в глубочайшей убежденности, что Россия – безнадежно списанный актив, существо, подошедшее к финалу своей истории и потому невозвратно умирающее, а здоровенное пятно на политической карте Евразии – временное недоразумение, которое устранится в силу естественных причин уже на глазах ныне живущих. Вера в это была настолько абсолютной, что в первые годы после распада СССР мощнейшие западные спецслужбы начали массовое сокращение специалистов по «русскому направлению», т. е. тех, кто в период холодной войны был наиболее востребованным, принадлежал к элитам, – кому нужен специалист по без пяти минут покойнику?
Из той же непреклонной убежденности происходила и расслабленность по части военной силы, которую они сейчас пытаются вернуть, лихорадочно наверстывая упущенное. Вооружения реально сокращались, конструкторские разработки тормозились, руководить армиями (в свете неолиберальной доктрины, пробившейся на самый верх) все чаще назначали женщин, дабы подчеркнуть уходящую важность войны как таковой в наступающую эпоху вечно однополярного мира, отчего арсеналы ржавели, пустели, из сотни танков заводилось штук десять…
Надо признать, что в первые годы и сам «усыпающий» с энтузиазмом подтверждал западную веру, отдавая на поток и разграбление целые отрасли, пуская иностранцев во все прежние святая святых, продавая эсминцы по цене средней престижности «мерса» и т. п., при этом клялся в беззаветной преданности ценностям рынка, демократии и, самое главное, державам, их породившим. Державы млели от такого благолепия, и даже если ровный процесс давал сбои – вроде «броска на Приштину» 11–12 июня 1999 года – относились к ним снисходительно, как к симптомам приближающейся агонии. Даже мюнхенскую речь Путина (февраль 2007-го), признанную ныне сигналом эпохального значения, никто из «верующих» не воспринял всерьез. Крупная американская газета опубликовала статью о ней под заголовком «Вошь, которая зарычала»… Когда же стало очевидным, что все сказанное – действительно всерьез, наступил шок. Жестокий, парализующий.
Без разума и осторожности
Первым настоящим шоком стало возвращение Крыма. Если кто забыл – в тот знаменательный день весны 2014 года весь тамошний политикум корежило в самом буквальном смысле, с воплями и заламыванием рук, а американская постпредша в ООН, красная от обиды, орала в лицо нашему постпреду: «Вы не имеете права так поступать! Вы проигравшая сторона и не должны забывать об этом!» Аргументация эта по стилю не политическая, а скорее мелодраматическая – вопль жестоко обманутой надежды на то, что впереди только небо, ветер и радость: Россия неизбежно помрет, распадется на элементы, которые попадут в нужные руки. Но все вдруг двинулось в направлении строго противоположном.
Память о том утерянном счастье, о вере, кощунственно растоптанной, остается в их сердцах неоперабельной занозой – эта боль, эта бесовская тоска является атомным двигателем ненависти к нам. Болеть у них будет долго – по крайней мере до тех пор, пока не выйдет на большую дорогу новое поколение, выросшее с вполне твердым знанием, что с Россией шутить бессмысленно и, главное, опасно. Понимания нашего права на жизнь, причем ту, которую мы сами считаем правильной, у них не будет – но будет осторожность, что уже немало.
Хотя и эта надежда невелика, и не только по причине того, что яблочко от яблони… Невооруженным глазом видно, что по сравнению с былыми «ястребами холодной войны» нынешняя генерация тамошних вождей, как говорил булгаковский Шарик, «человеческие очистки – самая низшая категория». Они опасны не как некие викинги, свирепые, жадные до войны и добычи, а как дети, разбивающие ртутные градусники и не понимающие, что их дерзкие забавы могут выморить весь дом.
А кроме того, это ведь не первое поколение, жившее мечтой о скорой «естественной» гибели нашей страны – таких было полно после Первой мировой войны, и они тоже не понимали ни несбыточности, ни последствий своих вожделений… О последствиях в 1950 году писал философ Иван Ильин: «Россия, как добыча, брошенная на расхищение, есть величина, которую никто не осилит, на которой все перессорятся, которая вызовет к жизни неимоверные и неприемлемые опасности для всего человечества».
Понадобилась еще одна мировая война, чтобы во вражеском стане сформировалось поколение людей, взрослых и трезвых, понимающих, как не надо себя вести с нами. Нынешнее стремление «нанести стратегическое поражение России» само по себе показывает, что прежняя осторожность выветрилась вместе с разумом. Теперь по новой приходится доказывать, что мечтали они зря и не о том. И нам не привыкать. Главное, не растерять себя, не увлечься чужими иллюзиями – такое ведь тоже было…
