Шукшин и тролли

Шукшин и тролли
Изображение сгенерировано нейросетью

Разгуливая по каналам и блогам (занятие вредное, но по должности, увы, необходимое), не в первый раз натыкаюсь на одну и ту же реплику – Василий Шукшин гениально предвосхитил типаж интернет-тролля в рассказе «Срезал», написанном и опубликованном еще в 1970 году.

Василий Макарович для меня, бесспорно, гений, но не потому, что обладал даром предвидения – гении в вульгарном их понимании именно этим и отличаются от всех прочих, – а потому, что создал образ русского человека послевоенной советской эпохи, образ целостный, яркий и бесконечно живой. Оттого, уверен, забвение Шукшину не грозит, он будет всегда понятен и востребован, в том числе его далекими потомками, не знакомыми с реалиями времени, в котором жили он и его страна, – живое и подлинное всегда востребовано.

Жестокий театр Глеба Капустина

Что касается рассказа «Срезал», то это вообще одно из самых популярных и часто цитируемых произведений во всем его наследии. История о том, как житель деревни Новая Глеб Капустин, «толстогубый, белобрысый мужик сорока лет, начитанный и ехидный», серией идиотских по содержанию «научных» вопросов и морализаторских реплик загнал в мыслительный тупик и нервный тик целого кандидата каких-то там наук, долгое время воспринималась как памфлет на демагогов и демагогию. (Именно так ближе к финалу и называет его оппонент: «Типичный демагог-кляузник…») Нынче это слово почти не используется, а в то время – весьма часто. Демагоги, умеющие заболтать, свести к абсурду любую более-менее серьезную тему, подвергались беспощадной критике в советской прессе, наряду с алкоголиками-хулиганами-тунеядцами, а также бракоделами, неплательщиками алиментов, расхитителями социалистической собственности и пр.

Рассказ про деревенского демагога выделялся на общем фоне такой критики – чаще всего сероватом – не только все той же яркостью и жизненной подлинностью, но и тем, что это не сатира, жанровые каноны которой требуют четкой расстановки акцентов – кто хороший, кто плохой, в чем проблема и как со всем этим бороться.

Здесь все не так. Будто следуя стилистике простейшего названия своего великого фильма «Живет такой парень», Шукшин говорит читателю – и этот парень тоже живет, он частица многоликого русского мира, и никуда он не денется. Да, развлечение его – вгонять людей в краску – не самое благообразное. Но бесспорно то, что Глеб Капустин – это театр одного актера, театр, у которого есть стабильная публика. Мужики собираются и идут на его «диспуты» действительно как на спектакль, ибо данное зрелище гарантировано (а все прочие зрелища в деревеньке Новой – спонтанны); при этом они не злые люди – просто учились мало… Наконец, этот театр имеет историю, зрительскую память о взлетах – все помнили, как Капустин «срезал» приезжего полковника, забывшего, на свою беду, про Растопчина, велевшего поджечь Москву, отданную Наполеону: «Бегали к учительнице домой – узнавать фамилию графа-поджигателя… Глеб остался победителем; полковник бил себя кулаком по голове и недоумевал. Он очень расстроился. Долго потом говорили в деревне про Глеба, вспоминали, как он только повторял: «Спокойствие, спокойствие, товарищ полковник, мы же не в Филях».

При этом Шукшин в нескольких кратких предложениях раскрывает природу этого человека-театра и его отношений с публикой: «Глеб же Капустин по-прежнему неизменно удивлял. Изумлял, восхищал даже. Хоть любви, положим, тут не было. Нет, любви не было. Глеб жесток, а жестокость никто, никогда, нигде не любил еще».

И здесь – действительно провидчески – подводит нас автор к явлению, которое оформится и расцветет только спустя несколько десятилетий после рассказанной им истории. Это восхищение без любви и растущая из него популярность – а Глеб, конечно же, популярен… Как бы само собой разумеется, что публика любит – хотя бы немного – тех, кто способен ее удивить, восхитить. А тут наоборот: восхищение есть, любви нет. Может быть, это и есть тролль – вредный, но занятный до невозможности? И почему занятный?

Самородок поспешил родиться

Человек, помимо всего прочего, существо спорящее. Свободная пресса, а тем более глобальная Сеть вывели споры из кухонь не просто в публичное пространство, но на такие тематические просторы, какие не снились нашим ближайшим предкам. Более того, расцвел жанр спора ради спора, именуемый по-интернетному не совсем приличным, но точным словом… Наивные предки считали, что «в споре рождается истина», но тут про истину знать никто не знает, и даже аргументы не соперничают, поскольку главная цель – загасить противника. «Срезать» и размазать у всех на глазах. Поскольку популярность жанра росла, у него начали появляться свои теоретики. В соцсетях все чаще выскакивала реклама методик – сперва с названиями, казалось бы, невинными, вроде «Как убеждать оппонентов», потом жестче (типа набора «способов выбить собеседника из колеи» или за 30 секунд «сделать так, чтобы он заткнулся»), а потом совсем откровенно – вроде такого: «В этой статье мы рассмотрим грязные манипуляции и техники боевого НЛП, которые позволяют незаметно подавить собеседника, лишить его энергии и заставить принять вашу точку зрения»…

И когда такому вот человеку, который в курсе вышесказанного, попадается рассказ Шукшина, он читает его нынешними глазами и удивляется – но не тому, чему удивлялись еще 20–30 лет назад. Современник поражен тем, насколько Глеб Капустин профессионален. Он предельно уверен в себе, спокоен и держит этот тонус, даже выдавая заведомый бред вроде связи «стратегической философии» с «проблемой невесомости»; он мастерски владеет иронией, виртуозно меняет тему, когда это надо; он филигранно «давит на мораль», причем ту, от которой собеседник гарантированно устыдится; тончайшим зрением ловит он момент, когда надо нанести удар, от которого сидящий напротив не встанет… Наконец, в отличие от кандидата наук он четко понимает, чем занимается: он не спорит – он уничтожает.

Глеб Капустин, деревенский мужик из 60-х, видимо, с образованием «пять классов, шестой калидор», не изучавший ни риторики, ни тем более пресловутого НЛП, владеет всем этим. Потому что он – самородок, хоть и специфический. Перечитайте рассказ и представьте Глеба, но не в крестьянской избе, а в студии или в чате, куда он выходит каждый вечер, как волк на охоту, выходит, не глядя на тему, ибо ему все равно, где и кого кусать.

Более того, из таких самородков отлично получаются пропагандисты, задача которых – убеждать в том, чего нет, и размазывать неубежденных. Недавно переслали мне ролик, где один такой давил оппонента тем, что «в России с девяностого года вообще ничего не построили» – а переслали, потому что «согласны, и вправду ничего…». На самом деле таких примеров полно, включая «несуществующий Крымский мост», «пухнущий с голода народ» и так до технологичных заграничных вампук про Скрипалей, «трагедию в Буче» и пр. В наши дни Глеб Капустин мог бы сделать карьеру, пусть и в специфических местах, или же просто ежевечерне отдыхать душой у компьютера – но вот поспешил родиться… Его бы не особо любили, но на представления ходили, ибо – как там у Гоголя? – «скучно на этом свете, господа».

Читать все новости

Видео

Фоторепортажи

Также по теме

Без рубрики
16 ноября 2026
Прогнозы делают вчера
Недавно Ирина Шульженко, директор департамента организационного развития Роскачества, обнародовала, кто будет нужен работодателям в ближайшие пять лет. Список приземленный и оттого убедительный:
Без рубрики
15 ноября 2026
В Доме ксендза отремонтируют фасад, а на здании Органного зала появится скульптура Иисуса Христа
К 400-летию в Красноярске планируется реставрация нескольких десятков памятников архитектуры – среди них есть и жилые дома, и знаковые для
Без рубрики
14 ноября 2026
Где граница между защитой и контролем
С 1 марта 2027 года российские банки начнут блокировать переводы с телефонов, на которых найдут вредоносные программы. Звучит разумно: трояны
Мы используем cookie-файлы для улучшения вашего опыта просмотра, предоставления персонализированной рекламы и контента, а также анализа трафика сайта. Продолжая использовать наш сайт, вы соглашаетесь с использованием cookie-файлов.
Согласен
Политика конфиденциальности