На прошедшем в конце марта заседании президентского Совета по культуре председатель Союза театральных деятелей России Владимир Машков обратился к Владимиру Путину с просьбой дать поручение рассмотреть возможность ставить спектакли по произведениям русской литературы без согласия правообладателей, и глава государства сказал, что такое поручение даст.
Проблема, о которой говорил Машков, имеет особый характер и происхождение, но сперва надо пояснить ситуацию в целом. По закону права на произведения принадлежат наследникам в течение 70 лет со дня смерти автора, похожие нормы действуют и во многих других странах. Случалось, те же театральные деятели спотыкались об этот порог, причем в совершенно мирной обстановке.
Например, памятен давний случай, когда в солидном региональном театре сорвалась постановка «Трехгрошовой оперы» – масштабная и уже почти готовая, поскольку не удалось согласовать позиции с наследниками Бертольта Брехта и автора музыки Курта Вайля, затребовавших неподъемные деньги… Жадность была, есть и будет – никуда и нигде от этого не денешься.
Однако несколько лет назад, когда в мире начались перемены, судьбоносные и бурные, у наследников – не всех, конечно, а некоторых – появился новый мотив: запрещать из принципа. Потому что с Россией они не согласны и, весьма часто, в ней не живут. Отсюда и начались проблемы – от запретов постановок пьес по произведениям, которые у нас давно знают и любят, до песен, без которых десятилетиями не обходилось празднование Дня Победы и вообще невозможно представить российскую музыкальную культуру.
По «букве» закон пока на стороне наследников, но по сути это, как сказал Владимир Машков, «продолжение геноцида российской культуры», проводниками чего являются некоторые из обладателей громких фамилий.
Путин выслушал и обещал помочь.
Как Вы выразились, так называемые наследники, они имеют определенные права и иногда этим злоупотребляют, – приводит ответ президента сайт Кремля. – Согласен с Вами: надо внимательно посмотреть на нормативную базу и соответствующим образом отреагировать, в цивилизованном, конечно, ключе. Но надо точно совершенно принимать меры по защите интересов общества. Люди живут своей жизнью, у них свои интересы, они (наследники. – А. Г.) сами-то не авторы. Да, у них есть какие-то права, и надо относиться, безусловно, к этому с уважением. Но, как Вы точно совершенно сказали, сформулировали, их не волнует даже, что в других странах многие произведения ставиться-то не будут. Это просто приведет к забвению этих авторов, вот и все.
Американский сын запрещает
Что именно запрещают наследники? Два примера упомянул в своем выступлении Владимир Машков.
В прошлом году молчание, а фактически отказ наследника-правообладателя привел к правовой неопределенности при постановке в театре Олега Табакова пьесы Александра Володина «С любимыми не расставайтесь», хотя театр был готов оплатить все авторские отчисления. Также проблемы возникают с постановкой спектаклей по произведениям Михаила Афанасьевича Булгакова. Связано это не только с возможным искажением произведения или размером вознаграждения. Отказы поступают с формулировкой: «Не считаю корректным давать права в условиях сегодняшней ситуации» (сайт «Президент России»).
Кроме того, добавил Машков, некоторые наследники «могут злоупотреблять своими правами», которые по срокам уже должны перейти в общественное достояние. Тем не менее наследники стоят до последнего…
У Булгакова, не имевшего своих детей, наследники только по линии последней жены. У драматурга Володина (ради напоминания – написавшего сценарии таких шедевров, как «Осенний марафон» и «Пять вечеров») есть живущий в США сын…
Но это не все. Обретающаяся в Лондоне внучка поэта-фронтовика Евгения Долматовского («Ты ждешь, Лизавета», «Любимый город может спать спокойно» и др.) наложила запрет на песню «Дорога на Берлин». (По данному поводу Захар Прилепин выслал ей предельно краткое письмо: «Отцепись от деда. Это не твой».) Под наследственное табу попадали песни «Давай закурим» (М. Табачников, И. Френкель), «Когда мы были на войне» (Д. Самойлов, В. Столяров)… И это не полный список – привожу то, что есть в открытом доступе, а люди «в теме» наверняка смогут продолжить.
Жадность даже красивее…
В качестве примера положительного наследника приводилась американка Анна-Мария Бродская – дочь нобелевского лауреата и сама поэтесса, – отказавшаяся от неимущественных прав на наследие отца.
Однако здесь стоит добавить, что права эти оказались у американской компании, которая последовательно исключает из публикаций Бродского стихотворение «На независимость Украины» – наиболее известный и самый жестокий в мировой литературе поэтический памфлет, посвященный «незалежности». Исключают все по тем же «условиям сегодняшней ситуации».
Несвято место тоже ведь пусто не бывает, всегда найдется тот, кто запретит «некорректную» классику – или переделает на нужный лад. Тем более что «у них» это вообще дело беспроблемное – можно и отменять, и переписывать, и вообще творить что угодно, лишь бы политически правильно.
Ведь перевел же нью-йоркский Метрополитен-музей Репина, Айвазовского и Куинджи в «украинских художников», поскольку первый родился в Харьковской области, второй в Крыму, третий в Мариуполе; в Лондонской нацгалерее «Русских танцовщиц» Эдгара Дега переименовали в «украинских» – прямо на табличке…
Теперь это не только на табличках, но во всех тамошних справочниках.
И в общем-то понятно, почему так поступают в странах-врагах. Почему так же поступают люди, связанные с Россией – хотя бы номинально, – понятно не всегда. Хотя вроде бы чего тут непонятного – за тридцать лет перевидано столько доморощенных наследников Смердякова, что удивляться нечему. В том числе тому, что среди них есть потомки больших творцов.
Удивляет разве что не сама подлость, а ее карликовый размер – если есть возможность из принципа нагадить под дверь, то почему бы нет? Пусть хотя бы раз не послушают «С боем взяли город Брянск, город весь прошли…» или что-то еще, к чему поколения прикипели душой, – и уже вроде как победочка.
Простая наследничья жадность на этом фоне даже как-то приличнее смотрится. Когда нечто маленькое и вонючее может укусить что-то большое и светлое – возникает недоумение, но краткое, поскольку понимаешь, что нанести смертельную рану это маленькое не сможет из-за несравнимости размеров и сути того и другого. «Давай закурим» будут петь и помнить, невзирая на запреты, пока живы те, кто хоть раз эту песню слышал.
Наконец, стоит напомнить об одной простой вещи. Те, кого мы считаем классиками, конечно, желали добра близким, в том числе того, чтобы оставшиеся после ухода автора стихи, пьесы, песни поддерживали их не только духовно.
Но в судьбе великого произведения наступает момент, когда оно уже не может принадлежать кому-то и зависеть от запретов и вообще оригинальных мнений посторонних лиц, даже если эти лица не посторонние авторам по ДНК и документам. Народ так полюбит это произведение, что скажет как в том письме – отстань от деда, это не твое…
Чтобы уловить такой момент, нужен помимо закона человеческий такт. Есть и наследники, обладающие этим тактом, но здесь начинается другая, хорошая история.
