Сибирская тайга всегда казалась чем-то вечным и незыблемым, однако это богатство, оказывается, достаточно легко ранить и потерять. За последние годы пихтовые леса столкнулись с беспрецедентным вызовом, заставившим ученых бить тревогу: массовое усыхание, охватившее огромные территории, поставило под вопрос само существование пихтачей в некоторых районах Восточных Саян. Впрочем, исследователи уверяют: пока процесс не зашел за катастрофическую грань и деревья имеют ресурс для восстановления.
Кризис без воды
Пихта традиционно формировала облик большой части территории нацпарка «Красноярские Столбы», и именно здесь сегодня ученые наблюдают, по сути, целые кладбища погибших иссохших деревьев. Традиционно виновником всех бедствий считали короеда – полиграфа уссурийского, который стремительно распространяется по сибирским лесам и сегодня. Однако комплексное исследование красноярских ученых из ФИЦ «Красноярский научный центр СО РАН» показало: насекомые не являются убийцами. Они скорее санитары, пришедшие на уже ослабленный организм.
Исследователи проанализировали климатические данные за несколько десятилетий и сопоставили их с состоянием древостоев. Выяснилось, что причиной массового усыхания является вовсе не атака вредителя, а глубокий физиологический кризис самой пихты, спровоцированный многолетним водным стрессом. К слову, сами ученые не зря величают пихту деревом туманов – как раз за любовь этого вида к стабильной влажности.
Ряд засушливых лет выбил этот вид из колеи. Хроническое иссушение почвы и снижение атмосферной влажности началось еще в 70-х годах прошлого века. С каждым засушливым сезоном иммунитет деревьев ослабевал, делая их уязвимыми для любых внешних угроз. Перелом наступил в 2012 году – тогда катастрофическая засуха нанесла критический урон, окончательно подорвав способность сопротивляться. Ослабленные, но еще внешне живые пихтовые леса превратились в идеальную, практически беззащитную кормовую базу для уссурийского полиграфа.
Вредители начали массово размножаться именно в 2013–2018 годах, лавинообразно заполоняя древостои. В таких условиях насекомые поражали уже не только ослабленные деревья, но и здоровый молодой прирост. В итоге более 500 тысяч гектаров пихтовых лесов были охвачены усыханием, а на Красноярских Столбах погибло до 75 процентов взрослых насаждений.
Кандидат биологических наук, научный сотрудник Института леса им. В. Н. Сукачева СО РАН Денис Демидко объяснил, что именно потепление климата и вызванное им ослабление растений способствовали распространению уссурийского полиграфа, ранее характерного для Дальнего Востока:
За последние годы он распространился по большей части ареала пихты в Сибири и за ее пределами. Из-за того, что современный климат ослабляет пихту сибирскую, которая и без того неустойчива к атакам этого короеда, он стал одним из наиболее опасных вредителей пихтарников Сибири, потеснив черного пихтового усача. В период пиковых вспышек численность насекомых на одном гектаре достигала десятков и даже сотен тысяч особей, и вредитель поражал не только ослабленные, но и внешне здоровые деревья, включая даже подрост. В настоящее время насекомое присутствует на большей части ареала пихты.
Пульс возрождения
Несмотря на катастрофический урон, ставить крест на сибирской пихте рано. Исследования территорий нацпарка принесли неожиданно обнадеживающие результаты. Ученые зафиксировали парадоксальную картину: там, где взрослые деревья погибли, бурно растет новый лес. На большей части поврежденных участков обнаружена высокая численность жизнеспособного подроста пихты – от 3 до 10 тысяч экземпляров на гектар. Это говорит о колоссальном скрытом потенциале возрождения, который не был очевиден за сухостойными стволами.
Доктор биологических наук, главный научный сотрудник Института леса им. В. Н. Сукачева СО РАН Вячеслав Харук рассказал о положительной динамике, однако предупредил о цикличности:
В последние, более влажные годы пихта стала успешно восстанавливаться. Это указывает на отсутствие ранее обозначенной угрозы ее исчезновения в национальном парке «Столбы». Однако климатические прогнозы указывают, что в текущем столетии засухи будут случаться чаще, что вновь будет ослаблять деревья и провоцировать вспышки размножения короеда. Поэтому в текущем столетии периоды гибели и частичного возрождения пихтовых лесов будут циклично повторяться.
Ученые признают – возрождение пихтачей не будет линейным. В нашем веке с его природными аномалиями периоды гибели от засух и вредителей будут чередоваться с периодами частичного восстановления в более благоприятные влажные годы. Для ученых и сотрудников нацпарка это означает необходимость постоянного мониторинга.
Отметим, что в работе над исследованием также приняли участие специалисты из Сибирского федерального университета, Сибирского государственного университета науки и технологий имени М. Ф. Решетнёва и нацпарка «Красноярские Столбы».
Почему пихта – это «кондиционер» Земли
Пихта важна не только для сибиряков. Темнохвойная тайга – одна из важнейших экосистем планеты, выполняющая функции глобального климатического регулятора. Не зря же наряду с тропическими лесами тайгу называют зелеными легкими планеты. Вдумайтесь – один гектар такого леса способен поглощать из атмосферы до семи тонн углекислого газа в год и выделять при этом более четырех тонн кислорода.
Пихта в отличие от лиственных пород активно участвует в фотосинтезе и очистке воздуха не только летом, но и в начале весны и поздней осенью. В пихтовых лесах всегда особый климат – зеленая крона охлаждает воздух и задерживает влагу, создавая тот самый эффект туманов.
Кроме того, в пихтовых лесах живет уникальная флора и фауна – мох, лишайники, редкие травы, соболь, марал, кабарга, медведь и множество видов птиц.
И, пожалуй, самое важное – в пихтачах накапливаются огромные запасы снега, который весной тает постепенно, предотвращая как разрушительные паводки, так и летнее обмеление рек. Исчезновение или критическое сокращение площади пихтовых лесов неизбежно ударило бы по водной безопасности целых регионов, не говоря уже о потере ресурсной базы для лесной промышленности, использующей пихтовую древесину в строительстве и производстве целлюлозы, а живицу и хвою – в медицине.
