Буквально год назад, 1 июня 2025 года, в Красноярске внезапно запустился проект, о котором все это время и практически без остановки говорят в СМИ, любители бега, экскурсоводы и просто гости краевого центра. А началось все на Центральной набережной у Коммунального моста — символа города. Тогда установили самого первого бронзового суслика, который теперь тоже является «малым» символом Красноярска, но не он один — таких фигурок по городу уже 20.
Бронзовые суслики размером с обычный смартфон вошли в историю. К ним выстраиваются очереди, чтобы сделать фотографии, фигурки утепляют и шьют для них одежду, а самые заинтересованные делают уже маршруты для посещения всех фигурок в городе.
Издание «Наш Красноярский край» накануне годовщины установки первого бронзового суслика встретилось с автором фигурок, красноярским скульптором Андреем Кошелевым. Узнали у создателя сусликов, как продолжается работа над проектом, какое отношение к этому у семьи и получилось ли обогатиться на фигурках.
Фото: Руслан Рыбаков
В городе мало милой скульптуры
— Год назад вы с креативной группой сделали и установили первого бронзового суслика в Красноярске. Как-то вышло это весьма внезапно для города. Был ли сам заказ для вас таким же внезапным и как долго вы над ним думали?
— Заказ был не внезапным, потому что разговоры о нем и уже проработка шли где-то с января 2025 года. Когда мне Лариса Благодацкая [сотрудник МАУ «Красгорпарк», одна из авторов проекта «Суслики в городе К.». — Прим. ред] предложила поучаствовать в таком проекте, тогда еще не был определен персонаж и как это все будет выглядеть. Мы стали обдумывать. «Красгорпарк» и Лариса подали на грант, который успешно «выстрелил» [10 сусликов были установлены вне городского бюджета — за счет гранта, проект задумывался под 10 городских фигурок. — Прим. ред]. И с этого момента началась уже непосредственно работа над проектом. Тогда я разработал скульптуры.
— Проектная группа заранее знала, где и когда появится суслик?
— Да, практически с января уже процесс был запланирован. Но сам грант был выигран где-то в апреле или мае.
Фото: Руслан Рыбаков
— Почему вы тогда поверили в этот проект?
— Я раньше же очень много где был: ездил по разным странам и делал фигуры из песка, льда, камня, дерева. В рамках профессии много путешествовал. И в связи с последними событиями из-за COVID-19 поездки прекратились. Я, можно сказать, стал вести более оседлый образ жизни. Поэтому мне все такие локальные проекты стали интересны. Еще заметил, что в Красноярске просто не хватает именно милой, приятной скульптуры. И это стало самым главным стимулом. Был в какой-то степени вызов — надо придумать 10 фигур. Мне казалось в самом начале: ой, как это сложно, как я придумаю 10 сусликов?
Выбор идей для сусликов в итоге был связан с выбором места. То есть, выбирая места, мы определяли, какой суслик будет: речник — набережная; Обрада встала в районе бывшей казачьей станицы; в Солнечном сразу понятно было, что надо делать солнечную тематику; Страж — Караульная гора. Все идеи были продуманы под место и имеют свою историю.
— Продумать 10 концепций было самым сложным?
— Ну да. Сами суслики — они достаточно такие… они милые сами по себе. Но как наладить взаимодействие с этими объектами? Оказалось, это очень сложно, потому что надо было выбрать правильно стилистику. Фигурки не должны были быть сильно мультяшными, но оставались такими же милыми. Надо было продумать так, чтобы они в то же время могли взаимодействовать с разными предметами, потому что хоть суслики и имеют лапки, но все равно какая-то степень стилизации должна быть.
Фото: Руслан Рыбаков
А когда выбрал уже общую концепцию и общий стиль — в рамках этого надо было каждый раз придумывать что-то новенькое, чтобы не было одинаковости и в каждом суслике был свой характер, образ, своя идея.
Даже для меня, когда я это стал делать, казалось сложно. Потом я уже понял, что стоят не фигурки, а стоят идеи. То есть в каждом должна быть своя изюминка, мысль, которая зацепит человека, — своя идея. Поэтому суслики стали разными.
В рамках проекта мы сразу предполагали, что он будет открытый, поэтому четвертый суслик был уже вне первоначального проекта. Суслик-футболист фактически одиннадцатый, который установлен был четвертым. Мы и планировали, чтобы подключались частные истории, бизнес, а не только было 10 фигурок. Люди включились в эту игру и стали наполнять город.
Мы не определяли количество фигур. Скажем так, по ситуации, поскольку проект большой, сразу все продумать не получалось. И остановились на десяти, а дальше как будет.
— То есть в рамках гранта получилось 10?
— В рамках гранта и было только 10. А дальше я уже своими силами стал продолжать эту историю.
Фото: Руслан Рыбаков
— Ожидали, что их так полюбят? Даже приезжие спортсмены уже фотографируются с бронзовыми фигурками.
— Так предполагалось. Каждому суслику придумывалась история, образ, интернет-поддержку продумывали на будущее. Но не все удалось сделать в рамках проекта — даже таблички, например. Должен был быть еще один грант для поддержки этих сусликов. Были мысли, конечно, как доработать, но пока это все не вышло. Сейчас стал подключать спонсоров. Продумываю, как я вижу дальше этот проект. Он уже стал для меня гораздо больше, чем просто 10 фигурок.
— А вот сколько сейчас, кстати, получилось фигурок и сколько еще ожидается?
— Сейчас 20 фигурок установлено. Дальше есть уже очередь еще на 10 фигурок.
Фото: Руслан Рыбаков
— Они все частные?
— Да, частные. Там разные ситуации. Есть частные, а где-то спонсор эту фигурку ставит и за ней потом ухаживает, следит. Где не нашелся спонсор — разные люди помогают, где-то уже моя инициатива. Но пока мы говорим, что ожидается сейчас еще 10. Да, еще 10 в планах, а дальнейшая судьба проекта будет зависеть от интересов горожан и от того, какие профессии и образы хочется воплотить.
Сейчас закрываются значимые вехи для нашего города — профессии, которые очень важны. Дальше уже, возможно, будет объявлен конкурс на появление еще других социальных вариантов — это уже будет ближе к завершению проекта. Хотелось бы при помощи общественности доработать этот проект, завершить.
— А из ближайших про какую фигурку можно рассказать?
— Ближайший — это суслик-педагог. Установка пройдет символично 1 июня — в День защиты детей. Фигурку установлю на территории детского дома-лицея им. Х. М. Совмена. Мы договорились с руководством, что доступ туда будет всем возможен по звонку.
Очень важная профессия, которая заключает в себе и воспитателя, и учителя, и профессора.
— И он ожидается впервые таким большим?
— Да, будет достаточно большая композиция, там несколько персонажей, но все равно они все будут в рамках общей идеи. У проекта есть определенные рамки по размерности, по количеству фигур, по объему материала. И все будет в рамках того, чтобы потом это все, скажу так, в сувенирах Красноярска удобно было распространять.
Фото: Руслан Рыбаков
Не бойтесь мечтать
— У вас буквально недавно появился авторский сайт с работами, где написано: «Бронзовые персонажи обретают характер и становятся частью жизни горожан: их фотографируют, к ним возвращаются, им дают имена». Откуда это у вас появилось? Почему именно через фигурки вы хотели передать что-то жителям города и туристам?
— Изначально этот проект так и задумывался под активное участие жителей. Одежда для фигурок, придумывание имен, конкурсы — про это сразу думали. Это не должна была быть просто установка скульптуры. Имена придумываются в основном кем-то. Мы тоже участвовали в подборе, но по большей части это непосредственно или спонсоры, или представители нашей гастрономии, дети, работники библиотек, космонавт даже был. Мы подключаем всех, чтобы каждый чувствовал какую-то сопричастность к этим сусликам. Чтобы они не были просто фигурками. Это очень социальная скульптура, которая взаимодействует с людьми.
— История уже внедрилась в жизнь города?
— Да. Уже можно услышать, как встречаются у такого-то суслика или фигурки. Даже так теперь бывает. Далее уже планируется сувенирная продукция. Это, конечно, отдельная тема. Придумана такая идея: будут суслики с QR-кодами, которые разъезжаются с туристами по всем странам мира. Хотелось бы Красноярск «распространить» через сувенирную продукцию на всю планету. Это может стать таким же брендом, как и платок или самовар, Уральские самоцветы… То есть это может быть в дальнейшем фишкой, которая напоминает человеку о Красноярске в любом месте земли.
Фото: Руслан Рыбаков
— Не только о сусликах. А есть кумиры или учителя, на которых вы смотрели? В чем ваша мотивация?
— В одно время у меня мастерская была рядом с детским домом. И ко мне часто бегали дети. Это сильно на меня повлияло. Я в какой-то момент дал себе даже зарок: когда у меня все будет хорошо — я буду помогать и проводить экскурсии, чтобы ко мне приходили. Я хочу показывать детям, что все в жизни возможно, все начинается с малого. Вы даже просто лепите что-то для себя, рисуете — это может стать будущим вашим, вашей профессией. Все достижимо!
Главное — люби свое дело, выбери то, которое тебе нравится, пронеси это всю жизнь. Выбери свою дорогу, свой путь. И вот это я хочу прям наглядно показывать. У меня в планах мастерская, куда каждые две недели ко мне приезжала бы какая-то экскурсия.
Одна из ранних работ скульптора. Фото: Руслан Рыбаков
— Есть желание: быть примером для детей. Но где-то же вы впервые посмотрели на что-то? Где ваш произошел этот формальный «старт»?
— Такое было. Почему я занялся рядовой скульптурой? Я еще учился в художественной школе, а к нам приехали ребята, которые были на Аляске на чемпионате мира. Они вывесили работы, фотографии. И тогда я увидел, что изо льда можно творить просто шедевры искусства. У нас пока этого не было, только-только зарождалось. Ледовые скульптуры только еще появились.
Ребята как раз съездили и привезли технологии. Тогда у нас начали вместо снежных баб делать ледовые городки. Это был 95—96-й год. И я понял, что это возможно делать. Делают фигуры не кто-то, а люди просто берут и делают, такие же, как и я. А потом я с ледовыми городками и скульптурами объехал полмира.
Поэтому на своем примере и говорю про детей, всё возможно. Когда я уже работал рядом с детдомом меня больше всего испугало то, что у многих детей потухшие глаза, нет мечты. Такое чувство, что они не мечтают или боятся мечтать. И когда я с ними взаимодействовал, они смотрели на то, что я делаю, и у них загорались глаза. Приходит такой просто мальчик, видит, как это все делается, и начинает что-то пробовать сам. Появляется азарт, интерес, блеск в глазах. И вот этот момент я хочу сохранить. Чтобы дети не абстрактно видели какую-то работу или какой-то результат работы, а они видели возможность. Это не какая-то сверхтехнология, какая-то космическая, которая берется откуда-то сама собой. Только, конечно, для этого надо много всего изучить.
Встреча с молодёжью в родной школе. Фото: пресс-служба красноярской 45-й школы
— Как знакомые по искусству отнеслись к вашему успеху? Связывались уже другие города?
— Ой, конечно, да. Мне позвонило порядка 15 городов. Из них восемь продолжают сотрудничество. Я делаю для них фигурки. Суслики стали каким-то явлением.
— Для них не суслики?
— Для каждого города свой персонаж. Но, скажем так, может быть, общество дошло до какой-то точки: совпало все в один момент, когда стало это интересно. Именно такая сетевая, серийная парковая скульптура стала очень интересна, вызвала отклик у людей. Соответственно, сейчас ко мне много обращений разных городов, которые хотят тоже сделать свои серии скульптур.
— А коллеги что говорят?
— Есть которые прям радуются, говорят: Андрей — молодчина. Но другие говорят: фу, каких-то сусликов делаешь. Каждый по-разному.
Фото: Руслан Рыбаков
Выбрал свой путь с самого детства
— Красноярцы явно видели ваши работы и вне этого проекта. Чем ещё гордитесь? Какие работы создавали и где?
— Из крупного. Я помогал лепить морду быка у скульптуры «Похищение Европы», которая сейчас на Предмостной площади. Еще только институт окончил, было в 2002—2003 году, привлекался тогда к проектной группе.
Фото: Андрей Максимов
Я долгое время путешествовал, а в Красноярске только жил и отдыхал, но периодически делал коммерческие работы, участвовал в конкурсах. «Волшебный лед Сибири» — неоднократно призер этого конкурса, явно многие проходили мимо композиций зимой. Вот крайняя моя работа на конкурсе — «Весь мир в руках». Это фигура, которой я горжусь, планирую потом переводить ее в мрамор — более твердый материал.
Фото: архив Андрея Кошелева
— Песок еще был?
— Да, песок был. Я делал в 2008 году песчаные фигуры. У меня было ледовое побоище. Пятиметровая фигура была! Потом на острове Татышев я делал «Реки Сибири». Работ было много, которые могли видеть красноярцы.
— А на что сейчас вообще может жить скульптор?
— Своим трудом. То, что делаю, на то и живу. Доход складывается из постоянных заказов. Есть постоянные клиенты, которые заказывают какие-то работы, а есть случайные, сувенирные. Доход складывается из множества разных факторов.
Фото: Андрей Максимов
— Часто сейчас говорят, создатель проекта сусликов сейчас миллионером стал. Так ли это?
— Олигархом не стал. А я и не буду олигархом, потому что я зарабатываю всегда столько, чтобы мне хватало на жизнь. Но я всегда считаю себя очень богатым человеком, потому что зарабатываю ровно столько, сколько мне надо в данный конкретный момент. Для меня вопрос денег, ну скажем так, остро не стоит. Мои желания с моими возможностями всегда совпадали. Я никогда не хотел яхту за миллиард.
— Как ваша семья отнеслась к работе над проектом сусликов? Знаем, что иногда супруга не только присутствовала, но и помогала с установкой.
— Семья замечательно к этому относится, потому что до этого я больше работал на выездах, путешествовал. Но дети были маленькие, а теперь мы и в конкурсах вместе участвуем. Сейчас я, можно сказать, работаю вместе с семьей. И дети уже подросли до такого возраста, что они могут сознательно помогать мне. У меня старший сын помогал устанавливать сусликов — был моим подмастерьем, «оруженосцем».
Фото: Руслан Рыбаков
— У вас двое детей?
— Да. Младший с удовольствием со мной рисует, придумывает сусликов. Тоже включен в эту «игру». Супруга уже полностью помогает мне делать подготовительную работу для отливки, доработку делает.
— Ну и не только сусликов, мы видели, что и по льду тоже помогала.
— Да, мы третий раз участвуем вместе на конкурсах. На семейных мы уже побеждали.
Фото: Андрей Максимов
— У вас получилось семью встроить в профессию?
— Дети подросли до такого возраста, что они уже не мешают, а помогают. Семья стала помогать мне полностью в работе. Все идеально. Я когда рассказываю о своей профессии, аж сам себе завидую, что моя профессия — это игра, ставшая хобби, а хобби, ставшее способом заработка. Способ заработка — способ путешествовать, а способ путешествовать — это и способ путешествовать с друзьями. Я ездил по разным городам и странам, делая скульптуры в компании единомышленников. А теперь еще добавилась семья. Я об этом и мечтал.
— Ну то есть опровергаете себе мифы, что семья мешает в карьере?
— Я не знаю. Кому мешает семья — у того какие-то проблемы другого характера. Если ты все грамотно организуешь, то семья абсолютно не мешает. Просто был период, когда она не могла мне помогать. И зачем? У них был свой комфорт, уют. Ребята росли. Старший сын сейчас полностью ездит со мной. Когда он подрастет, надеюсь, не бросит, а будет помогать мне.
Фото: Руслан Рыбаков
— Мы часто замечали, как дети внимательно относятся к бронзовым фигуркам: гладят, утепляют, приносят им что-то. Вы могли мечтать в детстве, что для города будете делать такие знаковые вещи? О чем вообще мечтали?
— В этом плане мне повезло. Я практически неосознанно уже выбрал свой путь прямо с самого детства. Как мне рассказывает моя мама, она как-то болела и не могла со мной никак поиграть, а мне было скучно. И мама мне слепила какую-то там закорюку из пластилина. Это меня повергло в шок. Я с этой закорюкой ходил целый день, не понимал, как и что можно из чего-то слепить — создать форму. Начал потом ко всем приставать: слепите, да слепите мне… Всегда носил с собой пластилин, давал всем, чтобы кто-то что-то слепил. И в какой-то момент просто отец сказал: ну так ты слепи сам.
Я начал сам лепить. И с этого момента я практически с пластилином никогда не расставался. А в 4 года, как мне рассказывают родители, к нам пришла знакомая женщина и такая мне говорит: «Ой, ты все время лепишь, станешь скульптором».
Фото: архив НКК
Я запомнил, потом подхожу к родителям, спрашиваю, а кто такой скульптор? Ну, это человек, который все время лепит. Я говорю: о, я буду скульптором. Дальше я просто все время лепил, лепил что-то, постоянно все игрушки у меня были слеплены мной. То есть там трансформеры были, а у семьи не было денег и возможности купить. Я просто брал и лепил их, делал так, что роботы трансформировались. Мог целую историю придумать. Я заражал вокруг всех этим увлечением, мы целой компанией лепили крепости, устраивали баталии. Потом я пошел в художественную школу и уже увлекся более серьезно — пошел в институт.
— Какой институт?
— Художественный наш, КГХИ. Меня увлекло, что это как раз возможность путешествовать. Это стало моей профессией — путешествовать по миру, побеждать на всевозможных конкурсах, фестивалях. Потом сложилось так, что практически на всех этих фестивалях и конкурсах я набрал себе денег, обеспечил быт семьи.
— А если в целом про город. Вы же красноярец? На каком берегу проживали и что хотели там изменить в те годы?
— Родился я в Омске, в деревне около города. Потом из Омска родителей по распределению в Красноярск отправили. И мне тогда было 7 лет. Да, я в школу как раз пошел.
— А на каком берегу семья проживала и что хотел бы там изменить, когда приехали?
— Практически я сейчас живу на том месте, где и мечтал построить себе дом на Ярыгинской набережной. В том месте раньше были острова, мы из 45-й школы прибегали, строили домики, плоты, плавали по этим протокам, где я мечтал когда-то жить.
В детстве неосознанно, мне казалось, что здесь самое интересное место, где можно жить. И сложилось просто так, что все эти острова закопали, поставили ровно на том месте, где я мечтал когда-то построить себе домик, дом и построили квартиру, в которой я живу сейчас. Даже так. И я смотрю сейчас на те деревья, которые я в художественной школе рисовал с отцом.
Фото: архив Андрея Кошелева
– Все сошлось. Хотел тут дом, получил дом?
— Да, да, да. То место, где я строил на островах шалаши, в которых мы бывали в 90-е, — в этом месте построили большие дома. Теперь я тут живу с видом на Красноярск. Я очень люблю свой город.
Фото: архив Андрея Кошелева
— Если бы вам дали неограниченный бюджет сейчас, то что для города вы бы сделали еще?
— Если уж совсем фантастически, то просто переделал бы все развязки, сделал бы так, чтобы в городе можно было передвигаться комфортно на машине, сделал бы пешеходные, велодорожки, транспорт и магнитную дорогу, которая бы над дорогами прошла. Я бы сделал акцент на инфраструктуре. Если бы были деньги, я бы все их потратил на транспорт, дороги и на экологию.
