Анай-Хаак Дойбааевна ИРГИТ – участница СВО. На праздник в Дом дружбы народов семья Иргит (это тувинская фамилия) пришла почти в полном составе: мама и бабушка Анай-Хаак, ее муж, два взрослых сына, внуки.
Анай-Хаак Дойбааевна – простая, скромная, работящая женщина. Но если потребуется, в горящую избу войдет без колебаний. Что и доказала. Такие женщины есть во всех российских селеньях – от Калининграда до Курил.
Спрашиваешь ее о фронте, отвечает просто, даже буднично:
Да, тяжело было. Да, страшно. Но мы работали…
Боевое крещение
Анай-Хаак Дойбааевна родилась в тувинском селе Кызыл-Мажалык, жила в Кызыле, а в 2013 году, уже с мужем и детьми, переехала в Красноярск. Здесь, осмотревшись, решила получить хорошую, востребованную профессию. И уже в зрелом возрасте пошла учиться на медсестру в медицинский колледж. Помогать людям – дело благородное, рассудила Анай-Хаак.
Училась на вечернем отделении, одновременно работала в больнице. Получив диплом, устроилась в травматологию Красноярской БСМП. Не самое простое отделение: сюда людей привозят после аварий, происшествий. Боль, кровь, слезы. Разного насмотрелась за девять лет. Набралась опыта.
А в 2023 году поехала в отпуск в Москву. И там увидела баннер: на военную службу требуются медработники. Решение зрело в ней давно, нужно было только сделать шаг навстречу. Она тут же поехала в московский военкомат по указанному адресу: «Хочу служить, готова отправиться на СВО». Военные приказали ей возвращаться в Красноярск и ждать вызова.
Вскоре позвонили из Минобороны: вы не изменили своего решения?
Дальше все развивалось стремительно.
Анай-Хаак тут же взяла билет в столицу и уже на другой день проходила там медкомиссию. А в 11 вечера вместе с другими женщинами, новоиспеченными военными медиками, сидела в автобусе, который отправлялся из Москвы в сторону линии фронта.
Я же медсестра, военнообязанная. А там раненые бойцы… – объясняет она мотивы своего поступка, обходясь без лозунгов и пафосных слов.
– Мы даже не знали, что она едет на СВО! – вступает в разговор Мерген, старший сын Анай-Хаак. – Нам сказала, что нашла работу в Москве, и ее туда срочно вызывают. Только потом от людей узнали, что она в ЛНР. Созвонились. Сначала даже поругались. Но разве можно на маму долго обижаться? Это ее решение, и мы его приняли.
Девчонок в том автобусе было 20 человек со всей России. Познакомились: Калмыкия, Бурятия, Москва, Питер, Тыва… Нас сразу после медкомиссии переодели в форму, выдали рюкзаки, и вот мы уже не гражданские медсестры, а люди военные, готовые выполнять приказы, – вспоминает Анай-Хаак. – Это был июль 2023-го. Сначала – учебная часть, потом отправились в Луганск, там нас разделили на группы по 2–3 человека. Так началась моя военная жизнь.
В Луганск она прибыла первого августа, а второго ее отправили в Бахмут (Артемовск), где в те дни было очень жарко. Первую ночь на фронте она будет помнить всю жизнь, хотя такое лучше б забыть. Это было настоящее боевое крещение.
Раньше я ничего подобного не видела! Ночь, пустой город, кругом темно, стреляют, взрывы… Наш полевой медицинский пункт был в подвале разрушенного дома. Раненые прибывают и прибывают прямо с поля боя. Кто-то стонет, кто-то кричит. Одного надо перевязать, другого успокоить… Конечно, страшно. Но я старалась свой страх бойцам не показывать. Как прошла эта ночь, даже не заметила. Только когда наступило утро, поняла, что действительно попала на фронт…
Шрамы на сердце
Из полевого медпункта ребят отправляли в больницу поселка Мироновский, в город Первомайск. Самых тяжелых – в Луганск. Два месяца так отработала. Минно-взрывные ранения, пулевые, осколочные. И снова – кровь, боль, смерть… К такому нельзя привыкнуть. Каждая потеря, каждый солдат, которого не удалось вырвать из лап костлявой, – шрам на сердце. Не случайно, закончив службу, Анай-Хаак прошла психологическую реабилитацию. Война сразу не отпускает, она остается в воспоминаниях и снах, и ты опять бежишь кого-то спасать…
Потом ее отправили работать в Мироновск, затем – в Первомайск. «Ротация кадров», – объясняет Анай-Хаак.
Там уже пришлось лечить и бойцов, и местных жителей. Одна часть здания – госпиталь для военных, другая – поликлиника для мирных.
Как только управимся с ранеными и появляется свободная минута – бежим в поликлинику, – рассказывает медсестра. – Бабушки, дедушки, больные с обычными простудами, радикулитами и прочими «гражданскими» болезнями. У каждого медика – рация. Под халатом – военная форма. Работаешь в поликлинике – рация заговорила, вызывают в госпиталь: бойцов привезли! Бежим вокруг всего здания в приемный покой, где нас ждут раненые… Перевязали их, распределили кого куда положено, обратно побежали в поликлинику. Конвейер. И так день за днем, отдыхать некогда.
Потом меня перевели в медицинскую роту, там я была старшим медиком. Одноэтажное здание, отопления нет. Полевая кухня – в палатке. Ели то же, что и больным готовили, жили прямо в больнице… Время там летит быстро. Через восемь месяцев службы дали отпуск, приехала на две недели в Красноярск и Тыву. И снова – на СВО, там меня ждали боевые друзья…
Анай-Хаак Дойбааевна попросила нашу газету передать слова искренней благодарности всем людям, которые помогают фронту, отправляя посылки и все необходимое:
Без «гуманитарки» нам было бы очень трудно. Огромное спасибо всем, кто поддерживал и продолжает поддерживать армию.
Сколько раненых прошло через ее руки, какого они были роду-племени, она сказать затрудняется:
Некогда было считать. Работы много, с ног валились, спали на ходу, – вспоминает наша героиня. – А деления на национальности на фронте просто нет: русский, тувинец, татарин, хакас, якут – все для нас бойцы, все одна семья. А мы, сибиряки, называли друг друга земляками.
Анай-Хаак отслужила полтора года и благополучно вернулась домой в звании младшего сержанта медицинской службы. Представлена к наградам, но пока их не получила – видимо, документы еще гуляют по военным инстанциям. Родные ждали ее, очень тревожились, если долго не было звонков и эсэмэсок.
Связь на СВО бывает далеко не всегда: враг бомбит дронами вышки, – объясняет медсестра.
На вопрос, не жалеет ли она, что была в ее жизни эта нелегкая военная страница, твердо отвечает:
Нет. Было тяжело, но в глубине души горит звездочка, что я была полезна России.
И напоследок – интересный лингвистический нюанс. В переводе с тувинского имя Анай-Хаак значит верба. Созвучно с фронтовым позывным героической медсестры: Вера. То ли имя, то ли вера, которая традиционно соседствует у нас с надеждой и любовью. Наверное, все-таки второе: наша Вера давала бойцам надежду. А это возможно, только если любишь – людей, свою работу, Родину.
