Завтра была война

Так сложилось, что я не услышал ни одного рассказа о войне от своих воевавших предков.

Прадед, тяжело контуженный и попавший в плен, умер, когда я был совсем мал. С дедом, кадровым офицером, в силу особых обстоятельств пообщаться совсем не получилось. Другой дед, получив бронь, был отправлен создавать систему образования в Туве, тогда еще формально независимой…

Немного повзрослев, пробовал что-то узнать у прабабушки. Услышал буквально следующее:

– Мужиков забрали… Самолет летат, завод бомбит, а мы сидим да боимса.

Происходило это, поясню, в ближнем тылу, в Горьковской области, а завод, который немец пытался бомбить, – тот самый ГАЗ.

Главное в другом – все военные мемуары, по большому счету, ограничивались вышеприведенной репликой. Которая в последующие годы иногда дополнялась краткими, предельно общими фразами о том, что приходилось много работать, недоедать и с керосином беда.

Еще позже выяснилось, что такая скудность досталась не только мне, а была, видимо, постоянной с тех времен, когда моя мама была ребенком и за все детство узнала немногим больше моего.

Среди мало-мальски дееспособных мужиков в деревне воевали все, но «на людях» о войне они почти не рассказывали, даже «выпимши». Все те же общие краткие фразы.

Отвлеченно рассуждая, вряд ли в жизни этих людей (с руками, по сравнению с которыми наждак – бархат) было более сильное впечатление, чем война. Но именно оно опускалось «по умолчанию». Может, меж собой о чем-то таком и говорили, но это лишь догадка. Почему? Не знаю.

Конечно, молчание не являлось никаким правилом – о войне писали книги, снимали фильмы, в школы приходили ветераны и рассказывали не только о сплошном «ура»…

Но для того, чтобы личная память такого, особого, рода превратилась в слова, необходимо особое усилие. Для многих – неподъемное, и лучше потратить те же силы на забывание. Что, видимо, тоже далеко не у всех получалось – помирали рано, и не только от ран, а от некой тяжкой усталости.

Однако чем меньше личной, или хотя бы близкой, памяти, тем легче словам. Сейчас слова о войне хлещут из всех щелей – от видных до микроскопических, – хлещут устно, письменно, в видеокартинках, в графике…

Весь мир в курсе, что, например, ближайшая, самая занимательно-увлекательная война начнется в Восточной Европе в конце января, крайний срок – первые числа февраля.

Крупнейшие издания публикуют карты с синенькими-красненькими стрелочками, солдатиками, танчиками, пушечками; все знают, кто и в каком направлении будет наступать, какие и где сосредоточены группировки войск; знают даже, что будет после этой войны, повторю, – интереснейшей, даже более увлекательной, чем футбол…

В котором, как известно, разбираются все – наше время держит рекорд по количеству самодеятельных «военных экспертов».

Кто виноват в предстоящей войне, почему нагнетается напряженность – отдельный вопрос, который опускаю, ибо тут помимо меня специалистов (в том числе настоящих) пруд пруди.

Отмечу другое: так болтливо и красочно ведет себя мир очень, очень, очень долго не воевавший. Настолько долго, что война превратилась в тотальную иллюзию, не имеющую практически никаких ниточек, соединяющих с личной или хотя бы мало-мальски близкой памятью.

В Европе есть люди, помнящие и знающие войну – югославскую, кавказскую, украинскую… Но не они задают тон.

Память о войне ушла из сферы личного массового переживания; люди переживают за исторический образ войны – Великой Отечественной в нашем случае, – уродуют его или бьются с теми, кто уродует.

Но, сами понимаете, это уже не воспоминание о затопленном ливнем окопе, где плавают кишки, сапоги, пустые консервные банки – об этом однажды рассказал наш военрук школьный, подполковник Козырев Иван Иосифович, светлая ему память.

Такой войны больше нет, это не общеевропейская вина, а объективная реальность. Довольно опасная. Хотя бы потому, что зарождает в массах и элитах ложную храбрость и победобесие – в истинном смысле этого слова.

У кого память меньше, тоньше всех, тот всех и храбрее. У самой богатой страны мира такой памяти и было-то с гулькин нос, а теперь ее, по сути, вообще нет – никакой. Ни у малых, ни у великих.

Хотя два поколения назад что-то было. У холодной войны имелись границы и правила не только из-за равенства сил сторон, но и потому, что сторонами руководили реально воевавшие люди – Эйзенхауэр, Кеннеди, Хрущев, Брежнев, правившие как раз в те времена, когда наши мужики о войне не любили говорить, да и «их» мужики тоже кое-что повидали, хотя до наших им…

Теперь «у них» вошли в силу элитные поколения, не заставшие даже войны холодной. Потому и трындят о «завтрашней» войне, как о футболе. Придется показывать, что это не футбол, хотя, не дай бог, конечно…

Читать все новости

Реплики


Видео

Фоторепортажи

Также по теме

21 января 2022
Шутки второй свежести
Можно сказать пару слов за Новый год? Я коротко. Понимаю, что он давно просвистел как пуля у виска, в том
20 января 2022
Коридор для педофила
Закон об ужесточении наказания для ранее судимых педофилов Госдума приняла сразу в двух чтениях.  По нему будут наказывать  преступников, совершивших
18 января 2022
По закону больших чисел
Есть у нас с сыном дурацкое развлечение: иногда за совместным завтраком (если проснулись вовремя и сильно не спешим) мы смотрим

Советуем почитать