Деревня на болоте

Деревня на болоте


Двор у жительницы Большой Ури Валентины Берестюк большой. Хотелось бы сказать — ухоженный, но это было бы неправдой. Потому что вот уже целый месяц он затоплен водой. Домочадцы ходят по нему не иначе как в сапогах, а рыжий кот пробирается вплавь — его пушистое брюхо практически никогда до конца не просыхает. Все грядки и парники с овощами, плантация виктории, цветочные клумбы превратились в вязкое болото. Застоявшаяся болотная вода то здесь, то там покрывается ряской, совершенно очевидно, что урожай как минимум наполовину погиб.

Сапоги на двоих

По телефону Валентина предупредила: берите с собой сапоги. И это вовсе не излишняя предосторожность: в туфлях здесь действительно делать нечего, все подступы к дому залиты водой. Мокрая отметка на сапогах — где-то по щиколотку. Брошенные в воду доски уже не спасают положения, а лишь создают дополнительные трудности: того и гляди поскользнешься на них, плавающих. Увидев, что я собираюсь пройтись между грядок, хозяйка предостерегает: «Имейте в виду — я вас вытащить не смогу. Разве что ваш фотограф…». Но поскольку у нас с фотокорреспондентом одни сапоги на двоих, я лишь чуть-чуть опускаю ногу, и жидкая грязь ее медленно засасывает. Валентина предупреждает не зря: однажды она тоже пыталась пройти, но увязла окончательно, выбралась только с помощью дочери, а сапоги пришлось потом буквально выковыривать палками.

Подводные огурцы

Вода и в подполе. Валентина откидывает крышку, и я вижу закатанные трехлитровые банки с компотом нынешнего урожая, по плечики залитые водой — будто для стерилизации, с той лишь разницей, что вода холодная. К трубе, выступающей над водой, привязаны белые веревочки, другим концом уходящие в воду. Оказывается, они привязаны к крышкам закатанных банок с огурцами, полностью погруженным в воду: потянешь — вытянешь банку. В доме влажно, пахнет сыростью. И это при том, что Валентина страдает бронхиальной астмой, а в доме, кроме нее, живут еще дочь и две внучки-школьницы.

31 июля

Все случилось внезапно. В последний день июля в огороде вдруг выступила вода, а наутро уже весь двор оказался залитым, подвал был полон до самой крышки, в доме под полом тоже стояла вода. С тех пор прошел уже месяц — вода так и не уходит. Валентина говорит, что такого никогда не было за все 37 лет их жизни в этом доме. Да, весной вода, бывает, заходит в подполье, но потом сама уходит. Как считает Берестюк, в случившемся с ними нынче виновата дамба:

Это выступили подземные воды, потревоженные строительными работами на Урьке. Прошлым летом, чтобы укрепить ее берега и защитить село от паводка, сюда высыпали много машин с землей или щебнем.

(Мы пытались подойти ближе к этой насыпи, но не удалось: кругом разлилась вода, и грязь, засасывающая и чавкающая под ногами, заставила отказаться от этой идеи).

Большой воды в прошлом году так и не случилось, но, судя по всему, вмешательство в природу не прошло бесследно для многих большеуринцев. Вернее, стало спусковым крючком в и без того непростой ситуации с грунтовыми водами в селе. Мало того, что эта ситуация год за годом усугублялась ежегодной подсыпкой дороги и строительством коттеджей, выдавливающих из земли грунтовые воды, так еще теперь и эта насыпь, отрезавшая воде путь к Урьке.

Говорили же

Пока мы разговаривали с Валентиной, к нам подтянулись и другие жители села. Такой большой воды, как у Берестюк, у них, говорят, слава богу, нет, но все равно в словах — боль, в глазах — слезы.

— Никогда у нас такого не было, — говорит Татьяна Трухан. — В подвале сейчас воды сантиметров 60-70. Да что там, вся деревня тонет! Мы грешим на плотину.

— Не знаю, что будет с картошкой, — вступает в разговор Нина Федорова. — Подкапываешь — ее даже не видно из-за грязи, только на ощупь и находишь клубень. Ведь предупреждали старожилы Ярошенко: нельзя здесь строить деревню. Помню, Зинаида Ивановна Чернякова говорила, что на этом месте раньше тонули лошади и коровы — такая топь. И бывший председатель сельсовета Мария Романовна Анциферова много с директором спорила, убеждала, что здесь болото, топкое место, что новую деревню надо ставить вон там, на горке.

Анатолий Ярошенко, бывший директор совхоза «Большеуринский», с которым мы связались по телефону, рассказал, что перед началом застройки этой части села были проведены изыскания, здесь работали специалисты из краевого проектного института, они-то и определили возможность застройки. По словам Анатолия Ивановича, проектировщики говорили тогда о дренаже, но работы эти были очень дорогими.

Мы проехали еще по нескольким улицам села. На улице Конституции, например, многие дома — красноречивая иллюстрация проблемы: ворота и калитки перекошены, есть совсем брошенные хозяйства, видно, жить в них было уже невозможно.

Дождутся ли в этот раз?

Скорее всего, на очередном заседании районной комиссии по чрезвычайным ситуациям будет принято решение о выплате Валентине Берестюк денежной компенсации — об этом сообщила заместитель главы администрации района Елена Гусева. Хорошо, конечно, но только проблему в целом эта помощь не решает.

У меня в руках — любопытный документ, датируемый ноябрем 2010 года, в котором врио главы администрации района Олег Куприянов в письме экс-губернатору Кузнецову докладывает о том, что проектная документация, представленная в министерство ЖКХ еще в 1990 году, была передана в 2010 году в красноярский институт «Водоканалпроект» для разработки возможных технических решений. Институт предложил комбинированный вариант водопонижения в Большой Уре: вертикальный и горизонтальный дренаж вод на поверхность за территорией подтопления, стоимость проекта — 145 миллионов рублей в ценах 2010 года. Также Куприянов сообщает губернатору, что «предложение по решению вопроса с подтоплением жилищного фонда и социальных объектов в Большой Уре требует более детальной проработки и анализа предполагаемых проектных решений, а также проработки варианта возможного переселения жителей из подтопленной части села с учетом возможного нового строительства на территории села, не подверженного подтоплению».

Ни миллионов, ни детальной проработки, ни нового строительства большеуринцы так и не дождались.

По улице 60 лет Октября, недалеко от Валентины Берестюк, живет семья, чей дом в низине. Так весь двор у них в арыках: каждые несколько часов, ночью и днем, люди выкачивают из них прибывающую воду. Соседи беззлобно шутят: «Вы что тут, рис выращиваете?»

Николай Креминский, депутат Заксобрания края:

— Насколько мне известно, вопрос водопонижения в Большой Уре был включен в краевую программу. Но, к сожалению, денег на эти цели так и не было выделено. Я готов подключиться к решению проблемы: жители села должны написать обращение на мое имя, а я уже буду апеллировать к правительству края.

Владимир Гапоненко, исполняющий полномочия руководителя администрации района:

— Для нас пока непонятно: дамба виновата в подтоплении или обильные дожди. В Большеуринском сельсовете считают, что дожди. Мы попросили главу сельсовета провести мониторинг: на скольких участках поднялась вода. К результатам мониторинга приложим фотографии и обратимся за советом в министерство природных ресурсов — это оно финансировало работы по установке дамбы в прошлом году. Конечно, если это один случай — никто и разбираться не будет, а если много домов подтопило — тогда, думаю, будет другой подход, и от нас уже не отмахнутся.

Сергей Подлепенец, начальник отдела ГОиЧС администрации Канского района:

— Считаю, надо приглашать специалистов проектного института, которые проведут свои исследования, определят глубину залегания водоносных слоев и причину подтопления, определят возможные мероприятия, направленные на водопонижение.


Читать все новости

Реплики


Видео

Фоторепортажи

Также по теме