Вместо детства — рабство

Вместо детства — рабство

Рано утром небольшую белорусскую деревушку Рогозно разбудил грохот от разрывов авиабомб. Всё заволокло чёрным дымом, люди, в панике выбегая из домов, не могли понять, что происходит. Никто не хотел верить, что началась война.

Для жителей приграничных районов было привычным делом наблюдать военные маневры, которые периодически проводила Красная Армия, но в это утро всё происходило иначе. Когда в деревне после бомбардировки появилась первые жертвы, когда люди увидели погибших красноармейцев, только тогда стало понятно, что началась война. Первых немцев, двигающихся в сторону востока, Серафима Поддубная увидела в поле, куда рано утром выгнала пастись своих буренок. По зеленому полю, лязгая траками, ползли чужие танки, с чёрными крестами на башнях, катили мотоциклы. Засучив рукава, шли холёные немецкие солдаты и офицеры. Одетые в мышиного и чёрного цвета мундиры, немцы шли по белорусской земле, как хозяева. Тогда, в первый день войны, улыбчивые и довольные гансы даже угощали конфетами русских детей, но вскоре ситуация резко поменялась. Появились первые предатели среди местного населения, которые доносили немцам на своих соседей, якобы помогавших оставшимся в живых красноармейцам. Начались аресты, допросы, расстрелы, и всё это происходило на глазах четырнадцатилетней Серафимы.

«Страшное это было время, — вспоминает Серафима Степановна, — тех жителей деревни, кто пытался бежать в лес, немцы вылавливали, показательно вешали или расстреливали».

Немецкие пособники, предатели и полицаи вели себя с населением не лучше, чем немцы. С появлением партизан фашисты стали зверствовать ещё больше. За пособничество партизанам сжигали дотла целые деревни, не щадили никого: ни детей, ни стариков, ни женщин. Партизанское движение в Брестской области в начале войны ещё только начиналось, и малочисленные партизанские отряды не могли серьёзно противостоять многочисленной, хорошо вооружённой немецкой армии. «Однажды немецкая «шестёрка» объявил жителям деревни, что всю молодёжь будут отправлять в Германию, — рассказывает Серафима Степановна. — После этого сообщения нам, детям, стало ещё страшней. И действительно, вскоре нас погрузили в товарные вагоны и повезли в неизвестность. Только прибыв на место, мы поняли, что нас привезли в рабство. Бежать ни до отправки, ни по дороге мы не могли, так как боялись не только за свою жизнь, но и за жизнь своих родителей. Прежде чем отправить в Германию, гитлеровцы предупредили нас, что если мы убежим, то они расстреляют наших родных. С болью и обидой вспоминая то страшное время, я всегда задаюсь вопросом, как такая большая и сильная страна, как Советский Союз, допустила врага на свою территорию? Почему немцы вдалбливали в наши головы мысль о том, что русские якобы продали им Белоруссию? Ищу и не могу найти ответа на этот вопрос». Серафиме повезло, что она, проехав всю Польшу и половину Германии, не попала в концентрационные лагеря. Их привезли в местечко недалеко от Берлина. Серафима Степановна до конца своих дней не забудет Германию и немецкого помещика, на которого советские дети работали на полях и фермах. Батрачили здесь не только русские подростки. Были и советские военнопленные, и пленные из других европейских стран. Им ещё повезло, что хозяин не относился к пленным, как к собакам. Возможно, что немец на самом деле был добрый человек, а возможно, это было показательное содержание пленных в целях фашистской пропаганды. Привыкшей к тяжёлому крестьянскому труду Серафиме было не так сложно выполнять обычную для неё работу, ценой которой была её жизнь. Война подходила к концу, и, наконец, долгожданный день освобождения наступил. «Первым удрал из своего поместья немец, оставив нас без присмотра, — вспоминает об этомсобытии Серафима Степановна. — Стало как-то непривычно от того, что никто не давал нам распоряжений, никто не гнал нас на работу. Однажды кто-то из девчонок забежал в барак с криком: «Девки! Русские танки идут!» Мыпобежали навстречу нашим танкам, увидели родные, тёмные от копоти русские лица танкистов и счастью нашему не было предела. Честно сказать, наши солдаты относились к нам достаточно осторожно – свою роль сыграло бытовавшее тогда мнение, что чуть ли не все узники – добровольно сдавались в плен. Домой добирались, кто как мог. В родной деревне меня встретили живые родители. За время, проведённое в немецком плену, я всё время переживала только о том, чтобы отец и мать остались в живых, и вот, наконец, эта долгожданная встреча произошла. Казалось бы, на этом мои злоключения должны были закончиться, но куда там. Однажды меня вызвали в комендатуру города Бреста и учинили допрос. Офицер из особого отдела спрашивает меня: «Расскажи-ка ты нам, как ты с немцами в Германии развлекалась?» Я, конечно, тут уж не выдержала, взорвалась: «Да не гуляла я с немцами, на каторге у них была, потому что это вы пустили врага на нашу землю, и по вашей вине я, девчонка, оказалась в плену у врага!» Офицер стал орать на меня, а я ему говорю: «Да не пугайте вы меня, не боюсь я вас». Мой дерзкий ответ особисту не понравился, и если бы не один офицер, присутствовавший на допросе, отправилась бы я, как враг народа, в советские лагеря. Но, слава Богу, всё закончилось благополучно, и больше меня не тревожили».

С трудом сдерживая слёзы, Серафима Степановна вспоминает своё безрадостное, исковерканное войной детство. Не удивительно, что больше всех не любит Серафима Степановна продажных людей. Видимо, запомнившиеся с военного детства примеры предательства окружающих глубоко врезались в ее память. О таких Серафима Степановна всегда с жёсткой ноткой в голосе говорит: «Худые это люди».

В конце нашей беседы Серафима Степановна выговорившись, добавила, что на исходе жизни она всё чаще задаёт себе один и тот же вопрос: «А для чего я жила?» И не находит точного ответа. Столько было прожито и пережито – на несколько жизней хватит! Сегодня Серафима Степановна живет совсем одна. Нелегко в такие годы жить в одиночестве. Давно умер муж, дети живут в других городах, и всё же нельзя сказать, что Серафима Степановна обделена заботой. Администрация сельсовета, социальные работники делают всё, чтобы старый человек не имел ни в чём нужды. Каждые две недели приезжает к любимой маме дочь Светлана — единственная радость и гордость. Глядя на нее, мать с гордостью думает: «Хороший вырос человек, достойно идет по жизни, хранит честь семьи!» Думается, что в этом и есть тот самый ответ на главный вопрос простой женщины с совсем непростой судьбой.


Читать все новости

Реплики


Видео

Фоторепортажи

Также по теме

16 мая 2022
Каждый третий житель Красноярского края страдает гипертонией
По оценкам экспертов, каждый третий житель Красноярского края в той или иной степени страдает артериальной гипертонией. В мире эта болезнь
14 мая 2022
Красноярские студенческие отряды помогут в ликвидации последствий пожаров
35 добровольцев Красноярского регионального отделения молодежной общероссийской общественной организации «Российские студенческие отряды» отправились сегодня в Уяр, чтобы помочь пострадавшему от
13 мая 2022
Александр Усс внесет в ЗС законопроект о помощи пострадавшим от пожаров
Уже на следующей неделе губернатор Красноярского края внесет на рассмотрение краевых парламентариев проект закона о помощи погорельцам. В настоящее время