29 Марта
00:21 

Диалектика на птичьих правах

Диалектика на птичьих правах

Люди для чего получают гуманитарное образование? Правильно, чтобы ничего не делать. Хорошие гуманитарии могут птичками восхищаться, травкой. Плохие гуманитарии все это критическому анализу подвергают: травка недостаточно зеленая, вода не такая мокрая. Тут попадается в магазине коробка с перепелиными яйцами. Маленькими буквами – фамилия предпринимателя: Денисов А. В. Знакомая фамилия. Но почему на коробке значится, а не там, где полагается, – под газетной заметкой про тех, кто производит сей продукт? Как я сейчас сделаю. Денисов тоже Уральский университет окончил, то есть – знатный гуманитарий. При чем перепелки?

СПРАВКА

Андрей Владимирович ДЕНИСОВ. Корреспондент газеты «Емельяновские веси». Окончил Уральский государственный университет по специальности «журналистика». С 1993 года работал пресс-секретарем Законодательного собрания края. Ныне – глава крестьянского (фермерского) хозяйства в деревне Замятино.

«Ты все попутал»

– Ты плохо информирован. Надо стремиться из Замятино – в Красноярск, из Красноярска – в Москву. Чтобы потом стонать: «Надо валить из этой страны».

– Москва – это и так другое государство. Большое, богатое, нерусское. Там хорошо, там уровень потребления другой. Но я туда валить не могу. Мне надо птичек кормить каждый день. Яички собирать, в город везти. Чтобы ты в магазине не возмущался – почему у них нет перепелиных яиц от известного тебе производителя.

– Правильный, конечно, ход мыслей. Но у тебя же была сотня перепелок – вот мне бы хватило. Ты же ферму отгрохал на тысячи голов, дома какие-то...

– Вообще, это не бизнес. И раньше я это не воспринимал как бизнес, и сейчас тем более. На самом деле, чтобы какой-то стабильный доход был, достаточно тысячи штук. И все получится: яйцо более-менее дорого продают, по четыре рубля, цену рынок диктует, а не сети. Продают мясо по высокой цене, клетки, птичек. Куча помета небольшая. Больше приятными вещами заняты – птичек разглядывать, клетки мастерить. Можно жить.

– У тебя, считай, пять тысяч голов. То есть можно жить пять раз…

– Я так не могу, потому что сейчас в одной нише с действительно крупными производителями. Они в такой же нише, что и я. Белореченская птицефабрика – это холдинг громадный, там все есть – и поля свои, и корма, и ветеринарная служба. Они 14 миллионов яйца перепелиного производят. А я около 1 миллиона. В 15 раз меньше. Но у них ценник другой: продуктивность выше, расходов на корм меньше. У меня другая арифметика. Когда ты выходишь на такие объемы – у меня получается около миллиона яиц в год, – издержки растут в разы. А доходы – нет. Сейчас надо новую закладку в инкубатор делать. Три месяца это будут чистые убытки, потому что на корм ты тратишь, электричество расходуешь, а прибыль они не дают.

– Так теперь тебе надо 15 миллионов яиц для полного счастья?

– Для полного счастья мне надо дойти до конца пути. В этом деле ты почему-то каждый раз оказываешься на середине. Я же вообще не думал про животноводство какое-то, импортозамещение и прочие химеры. Заметки писал в емельяновской газете. Мысль была – построить свою деревню на своей земле. Только чтобы деревня была настоящая и правильная, чтобы она стала жить, нужно какое-то производство в ней организовать, иначе это баловство и притворство, как коттеджные поселки. А вот чтобы по-взрослому жить на земле...

– Можно и скромнее жить на земле. У тебя пчел только двадцать семей, при удачном раскладе можно одним медом пропитаться...

– Нет, при моем уровне подготовки я понимал, что ферма не даст деньги. Но она может дать возможность спокойно жить на своей территории, а в город ездить только за солью, за порохом, такая мысль была изначально. Образ жизни – не бизнес. Бизнес – то, что дает деньги. А я так жить мечтал. Казачество тоже не бизнес. Но они сами на своих хлебах сидели. Уклад. Я на бизнес не надеялся, даже когда были другие представления. Просто так можно жить, заниматься нормальными вещами и оставаться человеком. Грубо говоря, не замещать должность, а работать, в прежнем понимании этого слова. Ульи делать в свободное время, всякое такое. Но чтобы это все работало и с голоду не сдохнуть, надо яйцо в город возить, продавать. А в город приехал, тут какие-то радости есть – бассейн, например. Надо воспользоваться…

Польза просвещения

– Тебе часто гуманитарное образование помогает? Допустим, диалектический материализм в чистке клеток?

– Конечно, помогает. Сейчас хочу яйцо инкубационное купить в Иркутской области. Звонил на Белореченскую фабрику. Племя у них хорошее. Они не продают. Надо специальное решение генерального директора. Что такое директора крупных и огромных сельхозпредприятий, это целая история, особый такой вид. Написал ему письмо: «Челом бью, нижайше прошу».

– То есть журфак тебе пригодился.

– Конечно. И еще могу планы писать по развитию. Для того чтобы оставаться в реестре сельхозпроизводителей. Нет, помощь государства мне не нужна – взять там пять миллионов на ферму – потом проверяющих набежит, спасибо. Тем более не умею этого делать. Брать деньги, чтобы тебя каждый день закапывали. Мне так не хочется. Но есть такие места, где проверяют меньше. Купил трактор – вот трактор, вот документы, спасибо, до свидания. Из-за этого в реестре остаюсь. Вот план развития писать – тут я самый перспективный фермер, быстрее всех пишу.

– Есть еще одно. Когда в магазине кончатся запасы негодной еды – я немедленно вымру. А ты еду умеешь добывать.

– Медом могу питаться, конечно. Нет, вполне возможно натуральным хозяйством жить. Сейчас в бассейн хожу, с людьми знакомлюсь, которые вообще никогда ничего не делали в жизни. Очень много их, и живут неплохо. И вы мне дороги особо – вы потребители.

Жить на земле можно, кто спорит. И мне на самом деле душу греет, что я тут понастроил. Но сказать, что я какую-то проблему решил, победил окончательно, – до этого далеко. Греет надежда, что все сделаю. Насчет потребителей, между прочим, не шучу. Почему бизнес в Красноярске гораздо сложнее вести, чем в том же Новосибирске? Там гораздо больше людей. Плотность населения выше. Европа почему крепко стоит – потребляет много, а это дает толчок развития тем, кто производит. При любой системе потребление будет давать толчок к развитию. Потреблять и работать. Или – не работать и не потреблять, как хочешь.

Когда людей мало, все могут делать дорогую хорошую игрушку, но никогда вложенные деньги не оправдаются. Это не бизнес. Я могу при необычайной ловкости вытаскивать сотку из этого дела. Купить в рассрочку престижный для города автомобиль. Но сначала должен в дело вложить примерно шесть таких автомобилей. Чтобы купить один.

Нормальные или «все»

– Масштабы у тебя большие. И дом большой. А яички маленькие. Надо непременно эту фразу сказать.

– Зато свои. Вот ты про диамат говорил – как он пригодился. Пригодился. Все пригодилось. Люди хорошие попадались. Чем больше хороших людей встречаешь, неважно где, хоть в лесу, хоть в городе, тем лучше живешь. Меньше надо «Мерседесов». Другие есть вещи, к которым ты можешь стремиться. Человек обычно живет угнетенный, по правильной, наезженной – но чужой колее едет. Квартиру купил, потом машину, дачу. Я хочу идти своей колеей.

– Все нормальные люди стремятся в Красноярск, Москву, потом в Лондон.

– Нормальные люди под слово «все» не подходят. Они в одном экземпляре существуют. Совершенно неважно, где они живут, чем занимаются и даже на каком языке говорят. У меня друзья были и бандиты, и кагэбэшники, это нормально. Пока водку с ними пьешь или разговоры разговариваешь. Но не вступай ни в какую банду, держись своей стороны – и уже хорошо, одним гадом меньше будет.

Тут про Зиновьева Александра Александровича смотрел фильм, он еще с Ельциным там спорит. Последние кадры показывают – вся эта публика, коллеги наши, бросается к Ельцину, а Зиновьев стоит один на сцене. И всегда был один. Смотрит – пишет работу о кризисах при социализме. Критикует, получается. Из страны его высылают, на Западе встречают как героя – давай, занимайся антисоветизмом за хорошее вознаграждение. Рассказывай, как плохо в СССР. Все диссиденты этим живут. А он что? Он же ученый, у него репутация, и говорить он может только то, что видит и понимает. Видит он их действительность и про нее рассказывает. Полгода не прошло – и все от него отвернулись. Он здесь говорил, что думает, и там говорил, что думает, – и каждый раз получалось, что он чужой среди своих. Он хороший человек? Да. Умный. Да. Поэтому и один.

– У каждого свой способ достижения одиночества. Можно ферму перепелиную построить. Потеряться в тайге на двести лет, как Лыковы. Или самая жестокая форма одиночества – жить в центре Москвы.

– С этого и начал – я же не за деньгами пошел, чтобы покой себе купить. Наоборот, в это вкладываю и считаю, что именно в это и надо вкладывать. А вот в городе вкладывать никуда не надо – все ненадежно. На земле только надежно, а главное, снег – белый.

– Зато здесь я всегда прав. Снег на улице – мэр виноват. Водки напился – продавец. Курю – минздрав плохо работает. А тебе как виноватого найти? Кто снег не убрал? Ты. Кто куриц твоих не покормил? Опять ты. И в сумме это дает свободу?

– С одной стороны, так. С другой стороны, другая шкала. Я развожу перепелок и отбираю у них яички. Кто-то разводит людей. С такими же целями. Такой способ производства тоже вполне приемлем. Сейчас вот на перепелках потренируюсь и в политику подамся.

– Так можно жить, заниматься нормальными вещами и оставаться человеком. Не «замещать должность» – а работать, в прежнем понимании этого слова

0 комментариев


Оставить комментарий
  • Защита от автоматических сообщений
 
статьи
 Налоговая служба 
Инфографика