Девятый класс самой обычной школы Октябрьского района, 2003 год. Дети старательно пишут четвертной диктант. Все – кроме одного мальчика на последней парте. Он, как и весь учебный год, списывает текст из учебника по русскому. Его зовут Гор, и он очень плохо знает язык.
Единственным вариантом, который, посовещавшись, учителя русского могли ему предложить, было списывание. О методике преподавания русского как неродного 10 лет назад в школе никто даже не слышал.
Невидимые дети
В первый раз во всеуслышание о необходимости адаптации нерусскоязычных детей заговорили на Городском форуме в 2005 году. До этого их вроде как и не было. То есть сами дети, конечно, были, а вот официально проблемы не было. С тех пор ситуация серьезно не изменилась – наплыва мигрантов нет, но и резкого спада не наблюдается.
По информации УФМС по краю, в прошлом году на миграционный учет встали чуть больше 160 тысяч взрослых и 7 387 мигрантов в возрасте до 18 лет. Опять-таки нельзя однозначно утверждать, что это школьники.
Удивительно, но до сих пор ни одно из ведомств не ведет статистику по детям мигрантов, обучающимся в школах. «У них у всех одна национальность – ученик». Единственное, о чем нам сказали в главном управлении образования Красноярска, что в целом по городу таких детей в классах не больше 1–5 %, это такая «общая температура по больнице». Исключение составляют микрорайон Северный и Ленинский район, в последнем, например, до 40 % иноязычных школьников. Для сравнения: в Москве, стонущей от приезжих, этот показатель составляет от 4 до 10 % учеников.
Но если официальной информации о количестве детей-мигрантов нет, то неофициальной – сколько угодно. Родители школьников обеспокоены: уже есть и группы в детских садах, и классы, в которых чуть ли не каждый третий ребенок – мигрант. Родители боятся этого и часто стараются выбирать школы, в которых иная ситуация. Это отношение перенимают и дети.
Как говорят школьные учителя, нередко происходят конфликты между учениками «своими» и «чужими». Совладать с этим непросто. Слишком разное у нас отношение ко многому – религии, дружбе, отношениям с противоположным полом… Единственный выход – адаптировать школьников в иноязычной и инокультурной среде сразу, как только они попадают в учебное заведение. Тем более что эти дети от детей «коренного населения» ничем не отличаются: так же хотят дружить и хорошо учиться.
«Мы формируем целое поколение»
Именно для таких школьников в 2007 году и был открыт Центр дополнительного образования по реализации программ адаптации детей-мигрантов. Располагается он в обычной школе № 16, она находится в Ленинском районе рядом с КрасТЭЦ.
С 2007-го центр работает с нагрузкой 100 %. Одновременно в нем бесплатно обучаются 60 детей – это шесть групп, которые различаются по уровню владения языком.
– Попасть к нам могут все желающие, а не только ученики нашей школы, – объясняет Наталия Панфилова, руководитель центра. – Для этого нужно прийти с родителями и принести справку из школы, в которой учится ребенок.
Последнее требование очень важно, потому что в школы приходят только дети тех мигрантов, которые хотят осесть в нашей стране надолго. А сколько их торгует вместе с родителями на рынке?.. Этого, к сожалению, никто не может сказать.
Перед поступлением проводится тестирование на знание языка – в центре выделяют нулевой, слабый и средний уровни владения. С нулевым уровнем дети приезжают редко.
– Есть, конечно, ученики, которые практически не владеют русским языком даже на бытовом уровне, – отмечает Наталия Вениаминовна. – Чаще всего это ребята младшего школьного возраста и дети, которые приехали из небольших населенных пунктов бывших союзных республик – Киргизии, Узбекистана… Оттуда, где русский язык в лучшем случае есть как учебный предмет – один-два раза в неделю. Чаще всего к нам приходят со слабым уровнем владения языком, который мы должны подтянуть до базового. Мы же понимаем: если ребенок не знает русского, он не сможет усвоить ни математику, ни физику.
Обучение русскому – долгий, кропотливый труд. Нам сложно даже представить, насколько тяжело приходится ученикам, в родном языке которых нет, например, понятия рода и всего два падежа.
Но занятия не ограничиваются только грамматикой: задача центра – проводить еще и культурное погружение. Ученики постоянно ходят в музеи, педагоги рассказывают им о культуре и обычаях сибиряков, истории Красноярска. Все это приносит свои плоды: в центре гордятся своими выпускниками. Если обычно дети-мигранты учатся до 9-го класса, то здесь все по-другому.
– Среди наших ребят есть те, кто планирует получать образование дальше – в вузах или училищах, – рассказывает Наталия Вениаминовна. – Например, в этом году я – классный руководитель 11-го класса, и у меня 6 таких ребят из 18. Есть наши выпускники, с которыми мы работали в 2007-м, – они уже окончили вузы. Работают, обзавелись семьями, приходят к нам, поздравляют с праздниками.
Все это – результат правильной своевременной адаптации ребенка. А если не адаптировать, в будущем это станет большой социальной проблемой.
– От того, как сейчас работают учителя, обучающие детей-мигрантов, зависит многое, – уверена Наталия Вениаминовна. – Мы формируем целое поколение, которое будет жить в нашей стране.
Поддержки нет
Школа № 16 – не единственная многонациональная в Ленинском районе. Дети мигрантов учатся и в 13, 50, 60, 47-й. В них центров адаптации нет. Именно для педагогов этих школ в прошлом году прошел обучающий семинар по методике преподавания русского языка как иностранного.
– Для чего мы разработали эти курсы? – рассказывает Ольга Гришина, заведующая отделением обучения и стажировки иностранных студентов. – Наших педагогов в вузах обучали методике преподавания русского языка. Никто и не предполагал, что учить нужно будет тех, кто на русском не говорит. Мы просто оказались к этому не готовы. Ни один школьный учебник русского языка для этого не предназначен.
В идеале все учителя русского в крае должны пройти подготовку по этой программе, ее предлагает сейчас КГПУ. Но, как обычно, на первый план выходит вопрос финансирования, курсы-то платные, и не каждая школа, тем более – не каждый педагог может себе такую учебу позволить. Обучение, которое прошли в прошлом году учителя Ленинского района, проводилось в рамках гранта. А гранты имеют свойство заканчиваться, и повторится ли такой семинар, например, в Советском районе, для которого это также сверхактуально, – большой вопрос.
– В таких курсах нуждается не только Красноярск – в них нуждаются и районы края, – уверена Ольга Анатольевна. – У нас есть такие смешанные классы в селах и районных центрах. Если бы была поддержка со стороны города и края, то, я думаю, курс бы пользовался успехом – такая переподготовка просто необходима! Тем более что учителя готовы учиться и меняться.
Эксперты утверждают: через 8–10 лет треть всех учеников в российских школах будут составлять дети мигрантов. И это не только наша проблема – это общемировая ситуация, к которой нужно быть готовыми.
МНЕНИЕ
Мария ЖУРАВЛЕВА, преподаватель русского языка как иностранного
– Изучать русский язык иностранцам очень тяжело. Причем во всем. Фонетика – сложно. Сложно с мягкими звуками. С шипящими. Слова длинные. Ударение «ходит» туда-сюда. Перепутал место ударения – слово может изменить смысл. Произнес мягкий как твердый – слово другое. Из моих студентов от этого особенно страдали таджики: «быть» и «бить» они произносят одинаково.
Грамматика русского очень сложная. Вся. Падежи. Виды. Глаголы движения. Вообще грамматику русского надо даже не столько понимать и знать формы (хотя надо и это), сколько к ней нужно привыкать. Виды ведут себя не всегда объяснимо. Много глаголов, которые надо просто отдельно запоминать. Иногда целое занятие тратится на одну видовую пару, например «брать – взять». Если подумать, видовая пара «брать – взять» – это страшная вещь, просто с ней никому не бывает, даже братьям-славянам. В итоге в речи часто вместо глагола – неразборчивая каша типа «берул».
