Валентина Ивановна Кузнецова большую часть жизни провела в Красноярске – приехала сюда в 1943 году. Но память все чаще возвращает ее в Ленинград, где она родилась, занималась спортом, работала, где появились ее первые дети и где прожила два самых страшных года – блокадных.
Жизнь довоенная
Валентина Ивановна, перешагнув вековой рубеж (в январе 2016 года ей исполнится 101 год), все чаще уходит мыслью в прошлое. Думает – а могла ли она спасти своих родных, погибших от голода в блокаде Ленинграда. В то страшное время потеряла родителей – сначала от голода умерла мать, потом отец. Она мысленно просит у них прощенья – за то, что не отдала маме корочку хлеба, за то, что отец так и не смог поймать на полу крупинку пшена…
– До войны мы очень хорошо жили, – вспоминает Валентина Ивановна. – Папа на железопрокатном заводе работал, а мама детьми занималась. Нас было три девочки и три мальчика. Рядом с заводом особняк стоял, из него начальник выехал, и дом из восьми комнат нам отдали.
Валя с семи лет активно занималась спортом. Недалеко от школы стадион имени Ленина стоял, и ребятишки упражнялись прямо на открытом поле – кто с мячиком, кто со скакалкой. Валя и прыгала хорошо, и бегала, и плавала. А потом пошла учиться в техникум фабрики имени Красного Знамени. Старшая сестра на этом предприятии цех возглавляла. Взяла к себе и Валентину.
– Фабрика Красного Знамени была знаменитая. На ней шили очень красивые вещи – дамское кружевное белье, чулки и платья, мужские пуловеры, костюмы. Я браковщицей устроилась – браковала мужские вещи. Вместе со мной подружка работала. Получим мы зарплату и сразу в магазин идем – пирожные покупаем. А потом к ней – чай пить.
Вот так, за чаем, познакомилась Валентина со своим будущим мужем. Слесарь Ленинградского пивзавода жил этажом выше подружки и частенько спускался побеседовать с девушками. Предложение Вале сделал, когда той 20 исполнилось. Сам уже взрослый был мужчина – 25-летний. Валентина свое самое красивое платье надела, сшитое на фабрике имени Красного Знамени, и зарегистрировалась.
Поженились молодые, остались у родителей в особняке жить. До войны Валя родила троих детей. Первая дочка умерла, двое выжили.
Ни крупинки пшена, ни корочки хлеба
– Никогда не забуду день, когда война началась, – говорит ветеран. – У нас были кровати с железными шарами на спинках. Бомбежка началась, эти шары разом оторвало. И все кругом падает, падает…
Муж Валентины ушел на фронт, она осталась с двумя маленькими детьми. Сыночку три года исполнилось, дочке – несколько месяцев. Родные держались вместе – дома оставались родители Валентины Ивановны и старшая сестра с 17-летней дочерью.
Чем ближе к зиме, тем голоднее становилось в Ленинграде. Взрослым давали хлеб, испеченный из бумаги и глины. Детей даже страшно было им кормить. Сын Валентины Юра все время кушать просил. Выручал муж. Его определили служить на огневой точке на обороне Ленинграда, и боец иногда приходил к своей семье – приносил хлеб.
– А дочку кормить было нечем, – вспоминает Валентина Ивановна. – Я хлеб нажую и даю ей пососать. Но глиняный хлеб был опасен для младенца. Однажды пошла я на базар, чтобы белого хлеба купить. Да по дороге домой его незаметно съела. Дочка кричит – голодная. Соседка спасла: из муки что-то состряпала да в рот ей сунула.
Детям последний кусок отдавали. Они выжили. А старики от голода уходили один за другим. Валентина Ивановна до сих пор вспоминает, как ее мама просила корочку хлеба. Но даже такой малости не было. Старушка все время мерзла – не спасала чугунная печка. И перед смертью просила: «Потеплее меня оденьте».
– Когда мама умерла, мы с сестрой взяли папин инструмент и сломали забор вокруг дома. Из досок сколотили гроб. Маму одели в два байковых платья, положили телогрейку – ведь она тепла хотела. На крышку у нас сил уже не хватило – закрыли досками да обвязали веревкой. За кусок хлеба попросили соседей отвезти маму на кладбище. А потом умер папа. Он сидел на полу и увидел крупинку пшена. Потянулся за ней, да так и не смог взять – упал. Делать гроб папе мы уже не могли, зашили его в простыню.
«Ваш муж погиб»
1942 год был самым страшным. Голод, холод, ленинградцы умирали прямо на улицах. Трупы так и лежали на обочинах. А тут еще страшное известие в дом Валентины пришло.
– Сослуживцы мужа часто приходили ко мне в Ленинград – приветы передавали, кусочки хлеба. А тут приехали и мнутся: «Не знаем, как сказать. Муж ваш погиб, под бомбежку попал – сразу насмерть убило». Я аж закричала: «Не верю! У него двое детей, не может он погибнуть! Покажите мне его», – вспоминает Валентина Ивановна.
На следующий день за женщиной пришла машина. Передала она ребятишек старшей сестре и поехала на фронт – тогда в Ленинграде все близко было. Боевые позиции – рукой подать. Показали Вале землянку, где ее муж жил, а потом и самого на машине привезли – все лицо осколками изрешечено. Хоронили бойца в гробу – на фронте это была большая редкость, с почестями. Собирая Валентину в обратный путь, хлеба дали, сахару, теплые вещи. Домой она вернулась уже поздно вечером. По пути под бомбежку попала, уже и не чаяла деток увидеть.
Самый прекрасный город
Весной потеплело, распустились почки, которые можно было кушать. Но вместе с землей оттаяли и трупы на улицах, начали разлагаться. Работать на уборке Валя не могла – двое малышей на руках, сама от голода распухла до болезни. Женщине посоветовали: «Забирайте детей и уезжайте из города, чтобы заразу не подхватить». И Валентина поехала в Красноярск.
В Сибирь еще в начале войны эвакуировали предприятие, на котором муж ее средней сестры работал. К сестре и зятю приехали Валентина с детьми и ее старшая сестра с дочкой.
С жильем в Красноярске было туго. Ютилось большое семейство в шестиметровой комнатке барака. Но – в тесноте, да не в обиде. Валя устроилась работать телефонисткой, постепенно здоровье поправила.
После окончания войны, в 1946 году, предприняла попытку вернуться в родной город. Но Ленинград встретил ее неласково. Дом родителей разбомбили, ночевать было негде. Поскиталась женщина по знакомым и подворотням да вернулась в Сибирь. В Красноярске к тому времени Кузнецовым уже дали большую комнату в новой квартире, выстроенной японцами, – угол был. Ждал возвращения Валентины вернувшийся с фронта начальник связи одного из предприятий города.
– Вышла замуж и осталась в Красноярске, – говорит ветеран. – Здесь у меня родились два сына.
А сестры все же вернулись в Ленинград. Старшая уехала в 1949-м, средняя на год позже. С ней отправился сын Юра, переживший с матерью блокаду. Несмотря на все трудности военного детства, Ленинград представлялся ему самым прекрасным городом на свете.
Справка:
Эвакуация жителей блокадного Ленинграда по Дороге жизни началась зимой 1941–1942 годов. Истощенных ленинградцев вывозили в Сибирь. По данным красноярского общества «Блокадник», в Хакасскую автономную область направили 405 человек, в Емельяновский, Минусинский, Идринский, Краснотуранский, Новоселовский, Каратузский, Партизанский, Канский районы – 1 011 человек, 18 сирот передали на воспитание в красноярские семьи, а 24 подростка определили на работу.
К ветеранам Великой Отечественной войны блокадников приравняли только в 1989 году. После этого в регионах начали образовываться общественные организации, объединяющие переживших военную изоляцию Ленинграда. В нашем крае объединение появилось в 1991 году. В то время общество насчитывало 1 600 человек. Сейчас осталось 391.
