Его называли «вторым Есениным», а еще – «певцом Русского Севера».
Многие его стихотворения становились песнями, и, пожалуй, самое известное среди них – «В горнице».
В горнице моей светло. Это от ночной звезды. Матушка возьмет ведро, Молча принесет воды… – пели тогда во многих уголках Советского Союза.
Молодой, талантливый, с непростой судьбой, поэт Николай Рубцов в Вологде жил по соседству с Астафьевым:
…Встречались часто на улице, в магазине, в Союзе писателей, у друзей и знакомых, и еще – он очень часто бывал у нас… собеседник он был удивительный, обладал великолепной памятью, знал много, рассказывал интересно и сам умел слушать, радостно удивляться и глубоко печалиться, а стихи мог читать сколько угодно.
А познакомились они еще в 1962 году в общежитии Литературного института им. М. Горького в Москве.
Мария Семеновна вспоминала, что заходил он чаще, чем все остальные, читал стихи: «Мне казалось, он понимал, чувствовал, как непривычно, одиноко, тоскливо нам пока на новом месте, и старался как бы скрасить нашу жизнь, отвлекал…»
Так повелось, что Астафьев писал в утреннее время – и никому, даже членам семьи, нельзя было беспокоить. Поэтому зачастую Рубцов заходил и вначале общался именно с Марией Семеновной, которая поила его чаем, давала при необходимости житейские советы и не только – могла починить одежду, выстирать и погладить рубашку. Потом, к обеду, выходил Виктор Петрович, который всегда был рад другу.
Рубцов посвятил писателю стихотворение «Шумит Катунь».
А когда была опубликована знаменитая «Царь-рыба» Астафьева, одним из эпиграфов к ней стали строки Николая Рубцова:
Молчал, задумавшись, и я,
Привычным взглядом созерцая
Зловещий праздник бытия,
Смятенный вид родного края.
Но прожить Николаю Рубцову суждено было недолго, всего около 35 лет – удивительно, но он сам как бы предсказал свою смерть: «Я умру в крещенские морозы…»
Именно 19 января, когда отмечают Крещение, он был убит своей гражданской женой. Для огромного числа людей и для семьи Астафьевых это стало настоящей трагедией.
Впоследствии Виктор Петрович напишет, что с этого момента уже не собирались так, как это было при нем, попеть и поговорить и что «каждый в душе казнился, что не сделал чего-то главного, чтобы уберечь поэта от гибели».
И потом на протяжении многих лет Астафьев не раз вспоминает Рубцова в своих интервью: «сверху непотребство, детдомовская разухабистость… а под ним, в середке, под сердцем, таится чистый-чистый ребенок с милым лицом…»
Уже в конце 90-х он пишет воспоминания о Рубцове, которые были опубликованы в журнале «Новый мир»:
Учитесь, соотечественники, у поэта Рубцова не проклинать жизнь, а облагораживать ее уже за то, что она вам подарена свыше и живете вы на прекрасной русской земле, среди хорошо Богом задуманных людей.
