В советские времена существовал простодушный негласный принцип разделения труда между семьей и школой: «Мы – кормим, вы – воспитываете».
Исповедовали этот принцип, конечно, не все, да и всесоюзный журнал, который так и назывался – «Семья и школа», – регулярно публиковал статьи о важности родительской роли. Но по большому счету воспитание считалось преимущественно профессией, которой учатся в специальных заведениях и за которую деньги платят.
В целом искусство быть родителем считалось – по содержанию – простейшим из искусств. Знать требовалось немного. Подавай положительный пример в быту и на производстве. Не пей, не кури, не матерись в присутствии ребенка. Отличился – похвали. Провинился – накажи. Запиши дитя в кружок или в секцию. Лучше сразу в несколько, чтобы максимально оградить от дурного влияния улицы и вообще чтобы сил на хулиганство не оставалось. Вот, собственно, почти весь «катехизис». Если при его добросовестном соблюдении результат получался не самым лучшим, возникал дежурный вопрос: «Ну в кого он такой?» То есть по всем исходным данным должно получиться нечто противоположное, и, выходит, где-то система дала сбой.
Наверное, эта простота происходила оттого, что сама семья, как и большинство сущностных вещей вокруг нас – государство, идеология, моральный кодекс и пр., – была сущностью незыблемой, предельно ясной и потому не обсуждаемой. Семья – ячейка общества. Дети – цветы жизни и подрастающая смена. Мы – кормим, вы – воспитываете…
Но когда все переменилось, незыблемое оказалось весьма зыбким. Школу лихорадила «переоценка ценностей» и новейшие идеи высокого начальства, вроде фурсенковского «воспитания квалифицированного потребителя». Бесплатного становилось все меньше, материальных трудностей – больше. Ориентиры исчезли, «хорошо» и «плохо», «правильно» и «неправильно» стали величинами дифференцированными, причем настолько, что сами специалисты (т. е. школа) не знали толком, как быть. И потому стало ясно, что прежнее простодушное разделение труда уже не годится, многое в воспитании придется делать самим. И прежние простодушные технологии, основанные на коллективном методе – как у райкинского персонажа: «кто стукнет, кто свистнет, кто шмякнет, кто брякнет – вместе получается воспитание», – уже не так актуальны.
– Быть настоящими родителями – это искусство. Но что именно поможет нам стать такими родителями? – спрашивает психолог Светлана Барыбина. – Знания? Есть много знающих, но не чувствующих ребенка взрослых. От их «знаний» дети убегают из дома, становятся малолетними преступниками или наркоманами. Хотя отрицать значение знаний было бы неправильно.
Опыт? Но наличие у людей богатого жизненного опыта еще не означает, что они научились делать из него правильные выводы. Однако не считаться с опытом, конечно, тоже нельзя. Очень многое зависит не от опыта или знаний родителей, а от их интуиции и умения чувствовать и понимать ребенка. Чтобы видеть в ребенке «сплетение дарований», взрослым нужно прежде всего научиться понимать ребенка. Ребенок растет и взрослеет гораздо быстрее, чем нам кажется.
Остается только добавить: искусство тем и отличается от ремесла, что в нем нет абсолютного шаблона, и, обучаясь родительскому искусству, неизбежно придется учиться воспитывать самих себя.
