Кто мутит воду?

Кто мутит воду?

На чердаке беленького, сделанного в странном смешении стилей домика я увидел станковый пулемёт типа «Максим». В голове мелькнула шутка: «К серьезной осаде приготовился!». Виктор Кухаренко и правда ведет небольшую «гражданскую войну» с невидимым противником, который превосходит его и численностью, и возможностями.

Исповедь энтузиаста

Деревню Ашкаул, что в Канском районе, последнее время наша газета упоминала всё чаще в контексте разговора о качестве местного водоснабжения. Вода из колонок текла ржавая. В водопроводное хозяйство Ашкаула вкладывались деньги, проблема решалась, но привычка людей брать воду из реки Кан никуда не делась. Тем более, зимой. Это такая тысячелетняя народная культура — сходить к проруби за студеной водицей. Да и, по крайней мере так считают некоторые, в реке она очень чистая, хорошая.

Один из тех, для кого прорубь в речке — необходимое явление деревенской жизни — Виктор Кухаренко, пенсионер. Виктор Кузьмич — настоящий охотник, человек тайги и сибирских рек. Колоритная борода венчает образ бывалого человека. Раньше он охотился, уходил, что называется, по нехоженым тропам. В память о тех походах осталась даже написанная им книжка под названием «Исповедь», интересно написанная легким хорошим языком.

Потом умерла его любимая собака. И тут разом, как отрезало. Не смог больше бить дичь, сдал оружие. Но природу «не сдал», живет неподалёку от Кана, и к православному празднику Крещения делает во льду прорубь, купель. Чтобы окунуться в неё, люди выстраиваются в очередь. Рядом Кухаренко возводит даже небольшую «часовенку» из ледяных блоков. Там он ставит образа и зажигает свечки. Получается действительно красиво, и людям нравится хрустальное сияние праздника.

С недавних пор выход к проруби, вода в которой в январе будет считаться святой, стал весьма проблематичным.

— Представьте такую картину, — рассказывает Виктор Кузьмич. — Возвращаются зимой на машинах люди, как обычно, по темноте, с противоположного берега. Кто с рыбалки, кто с охоты. Едут с сеном, с дровами, на санях. А перед выездом на наш берег перед ними возникает препятствие в виде «бруствера» — натолканного с помощью бульдозера снега. А мороз — под минус 40. Слышатся маты, проклятия в адрес МЧС. Но спасение утопающих — дело рук самих утопающих: берут лопаты, начинают прокапывать проезд. Одновременно со стороны деревни на санях с бочками подъезжают за водой мужики. Теперь брань слышна и по другую сторону «бруствера». Их можно понять — пришли с работы усталые, поехали за водой, а до проруби добраться не могут.

За зиму выход к реке засыпают пять — шесть раз. Виктор Кухаренко рассказывает, что напротив его дома есть мелкая протока, которая за зиму промерзает до дна, и на другой берег проезда тут нет (уничтожение доступа к реке есть уничтожение несанкционированных переправ, которые чреваты трагедиями). Доступ к проруби на протоке также заваливается снегом, который сгребают с округи. Выставляется знак, указывающий на то, что проезд запрещен. Он показался Виктору Кузьмичу неубедительным.

— Неужели находиться на этом льду опасней, чем на льду Финского залива — там выход не заваливают, — задается вопросом Кухаренко. Он пробовал искать защиты у местных властей — у главы администрации Браженского сельсовета, в состав которого входит деревня Ашкаул. Владимир Ткач, оказалось, и есть тот, кто посылает трактор для загребания выхода к речке. Делает он это, ясное дело, не по собственной воле, а по предписанию руководства Канского участка центра государственной инспекции по маломерным судам МЧС России по Красноярскому краю.

Разумеется, противиться закону он не может и не должен, тем более рискуя навлечь на администрацию и на себя лично крупный штраф. Ради этого не пожалеешь ни техники, ни солярки.

Нужно договариваться

По словам начальника краевой ГИМС, согласно закону о местном самоуправлении на имя главы сельсовета направляются соответствующие предписания. Но они не указывают на исключительное устранение доступа к реке. У главы в таком случае есть два варианта — устранить все замечания и оборудовать переправу согласно всех существующих норм и правил, выставить вешки, знаки и прочее, убедиться в толщине льда, подключить к участию все соответствующие отраслевые службы, в том числе ГИБДД. Но на это нужны средства, которые, возможно, не предусмотрены в местном бюджете.

— Второй вариант: можно пойти по пути наименьшего сопротивления и просто засыпать спуск к Кану, — сказал Константин Трапезников. — Мы не против, если на реку будет вести тропинка, по которой жители деревни могут спускаться к проруби за водой или к крещенской купели в православный праздник — на здоровье! Тропа не противоречит нашим критериям. Мы только против спуска техники на лёд! А колею от автомобильных колес мы видели своими глазами. Возможно, при заграждении проезда на реку можно просто оставлять место для прохода людей к прорубям, достаточно дать нужное распоряжение трактористу и не заваливать всё скопом…

Как часто бывает, выданное предписание было выполнено, причем, от всей души. В общем, нам кажется, что в этой истории хороший финал всё-таки возможен. И противостояние Кухаренко и контролирующих органов может прекратиться. Пулемет на крыше его дома из символа войны может остаться просто свидетельством народного творчества и нежелаия сидеть сложа руки. Виктор Кузьмич, как он рассказывает, сделал еще несколько таких «Максимов» — некоторые руководители хозяйств района увидели пулемет и захотели себе такие же.

Пулеметы у нас игрушечные, значит, будет мир. Правда, ездить на тот берег людям всё равно не дадут, спорить бесполезно. Ну а тропинку для ашкаульцев оставить всё-таки можно. ГИМС даёт добро!

Разговор с инспектором

Виктор Кузьмич в злоключениях ашкаульцев винит канское управление по делам ГО и ЧС. Как мы выяснили, это не совсем справедливо. Потому что именно ГИМС, государственная инспекция по маломерным судам, устанавливает места несанкционированных переправ и мест выхода на лёд. А ситуация в Ашкауле как раз и подпадает под данное определение. Как бы там люди ни утверждали, что они «на тот берег» не ездят, и как бы ни уверяли, что лед огромной толщины. В общем-то, спасение утопающих не только дело рук самих утопающих. Государство старается следить за тем, чтобы этих утопающих вообще не было. В том числе утопающих в полынье или в провалившемся льду.

Вот что нам ответил руководитель отдела ГИМС по Красноярскому краю Константин Трапезников.

— Если бы дело ограничивалось одними лишь прорубями, то не было бы никаких проблем, с нашей стороны претензий бы не возникало, — сообщил нам Константин Николаевич. — Но с противоположного берега жители деревни вывозят сено и дрова, серьезно сокращая путь напрямик, через лед. Люди едут на транспорте. Это противоречит правилам безопасности на водных объектах. Такая ледовая переправа является незаконной.

Константин Трапезников прекрасно знает об отношении местных жителей к действиям его ведомства, которое получает коллективные письма:

— Поймите, мы выполняем работу, возложенную на нас государством. Один из последних примеров: 10 ноября в Красноярском крае на реке Нижняя Тунгуска провалились под лед две машины. На момент трагедии в автомобилях находились шесть человек, двое из которых не смогли выбраться. Были другие случаи, например, на Ангаре, где толщина льда доходила до полутора метров.

Фото автора

Читать все новости

Реплики


Видео

Фоторепортажи

Также по теме

Без рубрики
21 октября 2015
Историей становится война, уходят в книги все ее солдаты
В юбилейный год 70-летия Победы в Великой Отечественной войне 1941-1945 годов, и что особенно символично, в год литературы, в красноярском
Без рубрики
21 октября 2015
Стелятся дороги километрами
Сегодня в нашей стремительной жизни очень важна скорость, в том числе и скорость передвижения. Кто-то пользуется для этого личным автомобилем,
Без рубрики
21 октября 2015
Есть такая профессия – Родину защищать
«Ух ты! Можно попробовать? Я тоже обязательно стану военным, когда вырасту!»  Пожалуй, такая твердая уверенность мальчишки в своем будущем говорит

Советуем почитать