Прогулка — это, конечно, мягко сказано. Словно партизаны, мы идём друг за другом по таёжной тропе вслед за нашим проводником Александром. Шествие замыкают закрепленные за нами двое сотрудников МЧС и Екатерина, работник заповедника. Она знает о нем всё или почти всё.
Я двигаюсь сразу за проводником и на всякий случай стараюсь ступать точно по его следам. Особенно там, где, как кажется мне — человеку очень не таёжному и не туристическому — неверный шаг чреват проблемами для здоровья. Мои опасения усилились, когда во время очередной остановки для отдыха он показал на лужицу и рассказал, что вчера в этой водичке один мальчик решил помыть сапоги. И ушел по пояс. Именно поэтому обязательным условием похода было наличие резиновых сапог. Иногда приходилось идти по снегу: было слышно, как под ногами бурно шумят талые воды, сходящие с гор.
Саша прёт очень быстро, за ним нужно поспевать. Когда «хвост» догоняет «голову», «голова» снова начинает движение. Сначала я думал, что мне показалось, но потом убедился: Александр иногда на миг останавливается и подбирает с земли мусор, оставленный туристами. Окурки, пустые бутылки отправляются в черный пакет, который оказался в кармане у проводника. Оно и верно — даже незначительный, казалось бы, мусор среди этой первозданности смотрится особенно отвратительно.
Почти всё внимание уходит на то, что смотришь под ноги. И это очень прискорбно. Потому что ежесекундно и по левую, и по праву руку открываются оглушительные по великолепию виды. На уровне ног ярко, до рези в глазах, оранжевым цветом горят поля из жарков; здесь же голубенькие полянки горечавок, желтые — родоникумов. Рядом же мы видим абсолютно чистый снег, при этом так тепло, что некоторые идут уже в футболках. На втором уровне — огромные кедры, ели и пихты, с которых свисают космы мха. Если есть мох, значит, тут водится кабарга. Так сказала Екатерина. Еще выше — горы, горы, снежные пики. И над всем этим — глубокое синее небо, ни одного облака. И солнце здесь какое-то… большое, по-особому жаркое. Но полюбоваться красотами некогда: нужно сосредоточиться на тропе, чтобы не уйти под воду, как вчерашний мальчик.
На этом я закончу живописание красот Ергак, потому что и так все знают, что там красиво, а передать все эти визуальные впечатления на словах по сути невозможно, и заниматься этим, в общем-то, банально.
Продолжаем путь. Мы здесь словно одни на планете, и кажемся сами себе просто беспомощными микробами посреди диких просторов. Ребята из МЧС сказали, что если кто-то сломает ногу, они вызовут вертолет. «Восьмерка вон там свободно сядет». Меня это не воодушевило всё равно. Прошли несколько ручьев, в хрустальной воде которых отражаются синее небо и белые горы. Воду можно пить. С радостью хлебаем ледяную водичку. Напиться такой сложно — она лишена солей, просто дистиллированная вода, без вкуса. Где-то далеко впереди, высоко в небе, виден горный хребет. До него, кажется, как до Луны, он так далеко, что даже побледнел из-за толщи прозрачного воздуха. Вот туда мы и направляемся, к знаменитому Висячему камню, огромной скале, которая непонятно каким образом лежит вверху на склоне, хотя, вроде бы, должна сразу скатиться и упасть вниз. Если это случится, то Спящий Саян проснется, и на земле всё изменится. Вроде как в лучшую сторону. Но не факт. Было много желающих сбросить сей камень величиной с двухэтажный дом. Некоторые пробирались к нему с домкратами! Но всё тщетно.
МЧСники называют эту удивительную скалу просто «Висячкой». Для них эти места, похоже, стали уже обыденностью, и им можно позавидовать. Вот и наш Александр, он ходит этим маршрутом каждый день, а то и несколько раз в сутки. Он здесь работает, как на вахте. Две недели в заповеднике, две — дома, с семьей. «Сначала дома, а потом выезд на природу», — шучу я. «Ну, да», — соглашается он. По его словам, туристов хоть отбавляй. Вчера он провел четыре группы. Приезжает много иностранцев. Среди них особенно много гостей из Германии.
А вот и первые живые люди, которых мы видим за время путешествия. Навстречу по тропе идет одинокий путешественник с обгоревшим от солнца лицом. «Здравствуйте!» — вежливо говорит он нам. «Здравствуйте», — отвечаем мы. Здороваться при встрече здесь — неписаное правило, хороший тон.
Мы приближаемся к конечной точке пути, к Радужному озеру — отсюда еще почти час нужно добираться по почти отвесным скалам и снегу до Висячего камня. А там дальше еще одно из красивейших озер — озеро Художников, а следом — другие, такие же неповторимые горы и озера.
«Осторожнее, не затопчите кедры», — заявляет Екатерина. На берегу недавно высажены 50 саженцев, теперь их оберегают и стараются не водить сюда туристов. Но большая часть путешествующих — люди вольные. Им нужно лишь отметиться в «Гостевом центре», на сколько и куда они направляются. Если в назначенное время они не объявятся, туристов начнут искать. Здесь может случиться всё, что угодно, в том числе и медведь. «А что будет, если сейчас из-за кедра возьмёт и выйдет мишка?!» — спрашиваю у Саши. «Не должен», — отвечает тот. Сейчас тут ходит много людей, медведи этого не любят и уходят.
В новом «Гостевом центре», где даже есть музей Ергак, нам показали большую карту заповедника. Весь наш маршрут на карте — всего лишь два сантиметра, две стоящие рядом точки. Это словно в Канске дойти от рынка до вокзала. На самом деле, Ергаки огромны, и чего в них только нет. А знаменитый Висячий камень стал неким символом заповедника, словно Эйфелева башня в Париже, который, конечно, той башней не ограничивается. Как и наш огромный Красноярский край в свою очередь не ограничивается Ергаками.
Фото Александра Васильева
