Слова президента, сказанные в адрес судейских: «Вы совсем с ума сошли, что ли?», наверняка будут еще долго цитировать. Поясняя при этом, что сказано это было не по общему адресу, а по конкретному.
Напомню всю картину. Путин с судейским артефактом в руках читает: «Постановление суда». В постановлении суда написано: такой-то, фамилия, и дальше – «совершил (преступление) путем написания заявления в Липецкую облпрокуратуру». Отрывается от бумажки и говорит: «От таких вещей, когда я смотрю, у меня просто волосы оставшиеся дыбом встают. Что это такое? Вы совсем с ума сошли, что ли?»
Автор процитированного произведения – одна из липецких мировых судей по фамилии Геворкян. Человек, который «преступил закон», обратившись в прокуратуру, – тамошний бизнесмен Урываев, находящийся в длительном бытовом конфликте со своим соседом – заместителем председателя регионального суда. Информагентства сообщают, что в ходе соседской войны из-за двух метров земельного участка бизнесмен обвинил зампреда в коррупции, а судейские посадили сына Урываева за педофилию. По причине недостатка исходных данных нельзя констатировать связь между данными событиями, но пока это и не важно. Кроме того, не стоит делать глобальные выводы из одной фразы. Ежедневно российская судебная машина выносит тысячи решений, из которых в центре общественного внимания оказываются лишь единицы, в основном явный неадекват.
Важно другое: оборот «совершил (преступление) путем написания заявления в прокуратуру» сам по себе – шедевр, способный потрясти даже непосвященного. Стоит также заметить, что ни один шедевр – хоть в кавычках, хоть без – на пустом месте появиться не может, поскольку ему предшествует длительное восходящее движение соответствующей культуры – в частности, правовой. Или нисходящее. Специалист, который нашел в себе способность написать такое, должен обитать в атмосфере абсолютной «творческой» свободы, пусть даже эта свобода имеет определенный ареал. Это не от безграмотности. Это абсолютная свобода без каких-либо стопоров, внешних и внутренних.
Наверное, не надо пояснять, что высочайших степеней такая свобода достигает не в сверкающих столицах, а в глухомани, где до Бога – высоко, до Москвы – далеко, а прокурор – медведь. Когда ситуация стабильна, возникает уверенность, что такой вот порядок и есть собственно всеобщий порядок вещей.
Несколько лет назад, когда я работал в большущем федеральном издании, произошел в одной из губерний наших – кстати, почти в тех же краях – комический случай. Местному губернатору очень не нравилось то, что писал областной собкор этого самого издания. Однажды губернатор собрал пресс-конференцию, на которой заявил, что увольняет писаку за систематическое очернение действительности и ставит вместо него другого – хорошего. Затем он посредством телефонной связи проинформировал о своем решении главного редактора большущего издания. Главный редактор, прохохотавшись, послал губернатора прямым текстом, затем печатно ославил его на всю страну, а «плохому» собкору велел выписать премию. Сделать то, другое и третье, причем безболезненно для себя, было в его власти, ибо редактор тот – птица очень высокого полета.
Не знаю, как пережили данное потрясение в местной администрации, но потеря ориентации в пространстве, в смыслах и вообще в жизни – налицо. Приводит к такой потере безмятежная и длительная жизнь, когда все подведомственное пространство превращается в край непуганых. Правда, случается, что пугают, и возникают неприятные ситуации. Как, например, с судейским артефактом, попавшимся на глаза первому лицу. К чему это приведет – не знаю. В газетах пишут, что областная судейская коллегия начала разбираться и, видимо, мировому судье придется несладко. В карьерном смысле несладко, а во всех остальных – опять же не знаю, поскольку мне неизвестно, где, в какой части коллективного организма там помещается профессиональный стыд. Он же – страх прослыть чудищем косоруким в своей среде, я уж не говорю о среде окружающей, она, бедная, любые миазмы принимает и растворяет в себе. Не думаю, чтобы в судьи, даже мировые, назначали людей с улицы. Не думаю также, что теперь все внимание первого лица будет приковано к липецким (если уж тамошний кадр прославился) судам – у него других забот хватает. А это значит, что внешние «пугалки» с течением времени перестанут быть страшными. Они, кстати сказать, вообще не страшные при отсутствии внутренних стопоров.
Фото: pixabay.com
