«Диалектику бытия отменить невозможно»

«Диалектику бытия отменить невозможно»

– Сегодняшние митинги, демонстрации оппозиционных настроений – в этом непросто разобраться. Здесь есть весьма ощутимый привкус провокации, когда народное недовольство используется определенными политическими силами в собственных интересах, – говорит главный редактор журнала «День и ночь», член Союза российских писателей, в недавнем прошлом директор Красноярского литературного лицея, поэтесса Марина САВВИНЫХ. – Но, мне кажется, мы начинаем понемногу осознавать, что, кроме самого общества, за решение серьезных социально-нравственных проблем никто отвечать не будет. У государства хватает других забот.

Общественные школы – возможная альтернатива

– Например, я глубоко убеждена, что ввиду тех изменений в системе образования, которые произошли в последнее время, назрели и возможность, и необходимость создания альтернативных – даже не частных, а общественных школ. При развитии системы дополнительного образования это реально. Общественная школа – продукт договоренности прежде всего родителей и, может быть, тех общественных организаций, которые заинтересованы в определенном типе образования. Существуют же воскресные православные или другие конфессиональные школы. И всем  понятно, чему там учат. Нечто подобное давно уже существует, например, в Хабаровске. Главное, понять, что именно и в каком качестве мы хотим дать нашим детям. Нужно, чтобы ребенок освоил государственные базовые программы и сдал ЕГЭ? Прекрасно. Они сегодня таковы, что доступны и двоечнику времен многократно высмеянной и раскритикованной советской школы. А вот что сверх этого и, главное, в какой форме… об этом и нужно договариваться. 

– ЕГЭ внедряется уже несколько лет, но споры вокруг него не утихают. И, такое впечатление, что противников у этой формы проверки знаний все же больше, чем сторонников. Вы к кому себя относите?

– Лично я по поводу ЕГЭ не испытываю паники. Он, как любая тестовая система, имеет свои плюсы и минусы, занимает свою нишу и выполняет ту роль, которую должен выполнять. С другой стороны, для завершения цикла обучения в общеобразовательной школе и доступа к высшему образованию, помимо ЕГЭ, нужно еще что-то. Что? На этот вопрос ни Министерство образования, ни ученые-педагоги пока ответить не могут. Хотя пытаются разобраться.

Во всяком случае, родительская общественность может – при наличии доброй воли – обеспечить подрастающему поколению настолько высокий уровень образования, что ни ЕГЭ, ни сочинение, ни решение творческих задач не будут вызывать у выпускников особенных затруднений, тем более страха. В чем состоит «добрая воля»? В том, чтобы собраться вместе, провести, так сказать, «инвентаризацию» собственных возможностей (папы и мамы, бабушки и дедушки – физики, математики, историки и филологи – где вы?), а если их не хватит – пригласить специалистов. Разработать учебные планы и программы. Посоветоваться с юристами, чтобы нигде не переступить правовые нормы. Снять помещение. И – начинать, благословясь. Так и получается общественная школа. Предвижу недоверчивые усмешки: мол, легко сказать! Конечно, со всем этим столько мороки, что надо прийти уже в крайнюю степень отчаяния, чтобы решиться на такой шаг. Но ведь дети-то наши! И к тому же, кроме радикального, то есть общественной школы, есть множество промежуточных вариантов. Профессиональные сообщества, заинтересованные в развитии той или иной специальности, могут создавать и создают свои образовательные площадки – при вузах, под эгидой министерств. Школы искусств, спортивные школы, всевозможные разновидности дополнительного образования, в том числе и при общеобразовательных школах. Вообще, в дополнительном образовании, с одной стороны, больше свободы, с другой – больше открытости родительскому участию и контролю. Так что все в наших руках!

Главное, сознательно к этому относиться и понимать, чего мы, собственно, хотим.

– Но пока никто не сформулировал взаимных претензий: ни власти предержащие, ни общество – что же, собственно, должны получать дети от образования. И поэтому у родителей появляется ощущение, что хорошее образование будет платным.

– Я не политолог. Что происходит там, в верхах нашего государства, мне судить трудно. Естественно, любая нагрузка на родительский кошелек  воспринимается болезненно. Ведь далеко не у всех он достаточно увесист, чтобы платить еще и за образование ребенка сверх минимума. С другой стороны, сейчас многое изменилось. В мои времена, если ребенок, которому исполнилось 7 лет, не пошел первого сентября в школу, органы образования поднимали прямо-таки пожарную тревогу. А сегодня ребенок может учиться где угодно – по усмотрению родителей. У нас в литературном лицее за 13 лет существования было немало таких учеников. За литературой, русским языком и сопровождением собственного авторства они приходили к нам. Музыке учились в музыкальной школе. Умению владеть кистью и карандашом – в художественной. Кто-то занимается дома персонально с учителями, кто-то иначе. Рубежные испытания и экзамены такие дети сдают экстерном в школе, к которой прикреплены. И очень часто, я бы сказала, как правило, значительно опережают сверстников в интеллектуальном развитии. Могу привести массу конкретных примеров.

Обществу нужен Художник

– О вашем лицее часто говорят, что здесь берут детей под колпак и изолируют их от реальной жизни.

– Ничего подобного. Они живут в том же обществе, ходят по тем же улицам, смотрят то же телевидение, общаются в тех же соцсетях. В конце концов, у нас в лицее они проводят лишь часть учебного времени. Просто здесь принципиально другой уровень общения детей и взрослых. В малой группе человек развивается лучше, быстрее и интереснее, чем в толпе, даже если эта толпа – школьный класс, живущий по закону джунглей. Учащийся лицейской группы тоже должен вписаться в некую организованность, просто зажимов и рамок у него меньше. А вообще модернизацию нашей государственной системы образования мне, посвятившей ей тридцать с лишним лет, наблюдать очень грустно. Но так Россия интегрируется в международное сообщество, и если мировые тенденции таковы, что можно им противопоставить?  

– Но это все равно вызывает социальную напряженность. Ведь столько людей вышли на митинги не из-за результатов выборов. Это показывают и те плакаты, зачастую нелепые на первый взгляд, что несли некоторые участники. Появление у красноярцев гражданской позиции не может не радовать. Но всегда остается актуальным вопрос: кто возглавит это движение и куда поведет? Ведь народ можно организовать, а можно и превратить в толпу.

– Конечно, желающих погреть руки на недовольстве людей во все времена было предостаточно. От потрясений и смут лучшего ожидать не приходится. Это уже многократно пройдено. А ведь мы сейчас можем раскачать нашу лодку до полного оверкиля. Тогда приходите сюда кто угодно – делайте с нами, что хотите. Конечно же, градус общественной жизни неуклонно повышается. Кажется, теперь это чувствуют даже самые «толстокожие». Но нам всем должно хватить разума и доброй воли, чтобы не допустить катастрофы. И, конечно же, деятели культуры способны здесь сказать свое решающее слово. Роль слова человеческого сейчас высока как никогда. К началу XXI века в России созрело великое содержание, бездна смысла, который еще не выражен по-настоящему. Мы уже начинаем понимать, что ждем Художника – писателя, поэта, который сможет найти слово, чтобы выразить то, что накипело в наших душах.

Вечные вопросы снова популярны

– С этим трудно не согласиться. Но кто это будет слушать и читать? Если у нас семимильными шагами развивается клиповое мышление. И роль искусства в таком обществе, где человек воспринимает только полезную или шокирующую информацию, не очень-то ясна.

– Клиповое мышление лишь одна сторона медали: диалектику бытия отменить невозможно. Все больше людей чувствуют, что им не хватает глубины, масштаба, способности погружаться в сложное, противоречивое, нестандартное. Эти чувства формируют новое поколение художников.

Я занимаюсь толстым литературным журналом уже четыре года и отчетливо вижу – современная литература начинает отворачиваться от постмодернистской нелепицы и возвращаться к классическим образцам. Все больше появляется произведений, которые связаны с духовными поисками современного человека. С его мучительным стремлением вырваться из потребительской ловушки.

– Почему же вдруг возникает у человека тяга к пониманию самого себя, постижению своей задачи в этом мире?

– Потому что мы все рождаемся и умираем, у всех есть предки, всем знакомы сложные отношения отцов и детей, каждый поставлен перед осмыслением необходимости собственного ухода. Это вечные проблемы бытия. Они толкают нас отрываться от насущного мельтешения, в которое мы погружены. Рано или поздно перед каждым встает неотвратимое: что мы такое, зачем живем? Откуда мы явились и куда идем? Камо грядеши? – вечный библейский вопрос.

– Но на него невозможно найти однозначный ответ.

– Художники и совершают невозможное. По крайней мере перед своими читателями они обнажают эту бездну, ставят эти вопросы и вместе с ними ищут ответы. В свое время великий испанский культуролог, философ, эстетик Ортега-и-Гассет провозгласил тезис о «дегуманизации искусства» – из него исчезает человек. В конце XX – начале XXI века мы, как болезнь, перемогаем обесчеловеченную цивилизацию, возвращаемся к самим себе, потому что дальше некуда – человечество стоит на грани катастрофы. В каком-то смысле только что пережитое нами «противостояние площадей» – живой символ процессов, происходящих во всем мире. Болотная площадь, проспект Сахарова – и Воробьевы горы. Что это значит, как к этому относиться, к кому примкнуть или не примыкать ни к кому? С клиповым мышлением разобраться в этом невозможно. Надо научиться приподыматься над обычной житейской рамкой, чтобы видеть, как на самом деле сегодня устроен мир.  

Новое поколение готово переделать мироздание

– Поколение, еще заставшее пионерию и комсомол, этому умению учили в школе – более или менее удачно, сейчас вряд ли стоит спорить. Те, чьи 14–20 лет оказались расколоты 90-ми, по большей части не получили этого навыка. А библейские вопросы, а часто и заповеди, многие из них отмели за ненадобностью. Что можно сказать о тех детях, которым сейчас 15–17 лет?

– Молодежь и сегодня расколота, причем пропасть между полюсами все время растет. Многие мои выпускники работают учителями, они рассказывают страшные вещи о том, что происходит в школах на окраинах. А у меня перед глазами лицейские дети. Они особенные. Многие из них могут на каникулы поехать в Италию, Францию, на Кипр. Практически все активно пользуются Интернетом, много знают, много читают. Это – люди мира. Они творчески настроены по отношению к мирозданию и уже начинают понимать, как его можно менять.

– А готовы они взять на себя ответственность за результаты этих перемен?

– Это сложный вопрос. Я бы не стала категорично отвечать на него отрицательно или положительно. Те дети, которых я вижу в лицее, понимают, что такое ответственность за поступок. Но как там будет дальше? Живем надеждой на какие-то важные, может быть, даже генетически обусловленные вещи. Я верю, что из поколения в поколение передаются не только цвет глаз и форма черепа, но и культурные привычки и ценности, буквально на физическом, генетическом уровне.

Есть еще здоровая кровь, которая выведет нас из пропасти. Не даст нам упасть, сломаться, расточиться в море противоречий, которые разрывают современный мир.
Очень хочется в это верить.

Читать все новости

Реплики


Видео

Фоторепортажи

Также по теме

Без рубрики
24 мая 2022
В федеральном тренде
Региональный центр спортивных сооружений (РЦСС) во второй раз  стал лауреатом ежегодной всероссийской премии «SportsFacilities» в номинации «Лучшая управляющая компания». Престижная
Красноярский симфонический берет разгон
Красноярский академический симфонический оркестр сегодня знают во всем мире. Он приобрел известность, новое качество звучания, мобильность, на его концертах неизменный
24 мая 2022
Медицина: возвращение к планам и графикам
На днях в режиме видеоконференции состоялся разговор министра здравоохранения края Бориса НЕМИКА с представителями муниципальных СМИ. Министр ответил на множество