В последнюю субботу июня в России отмечают День молодежи. В связи с этим праздником, прижившимся у нас давно и основательно, следует обозначить два принципиально важных обстоятельства. На фоне традиционных од юности – фанфарных и, увы, однообразных – о них не всегда вспоминают.
Начнем со второго. Возрастные границы молодости по ходу истории только расширяются. Автобиографическую часть своего «Поучения» Владимир Мономах начинает так: «А теперь поведаю вам, дети мои, о труде своем, как трудился я в разъездах и на охотах с тринадцати лет…» Это была норма для князя, землепашца, ремесленника… Сам Мономах прожил 71 год, что являлось скорее исключением для эпохи, когда старость со всеми ее внешними признаками начиналась в сорок с небольшим. И это в случае, если не заберет человека вражеский набег или болезнь – теоретически любая, из тех, что сейчас успешно лечат в любой поликлинике или «по интернету». Соответственно, и основные жизненные вехи – женитьба, труд, война – сдвигались к началу. Такая практика держалась веками, особенно в низовых сословиях, и не только у нас: фотография, даже в ХХ веке, сохранила множество лиц крестьян (и особенно крестьянок), выглядевших к тридцати как нынешние пятидесятилетние.
Что для той огромной эпохи была молодость? Миг, солнечный летний ливень. С молодостью чаще связывали не телесную красоту и здоровье, а неопытность. Которая, кстати, тоже быстро проходила. Александр Невский уже к восемнадцати годам стал абсолютно полноценным полководцем – таким, что привередливые новгородцы требовали к себе именно его; в девятнадцать он шведов разбил, в двадцать один – немцев…
Границы молодости
С 1915 года в нескольких странах Европы и в США прошел первый Международный юношеский день, организованный западными социалистами ради борьбы с империализмом. После Февральской революции 1917 года и до 1945-го его отмечали и в нашей стране – по сути, это прародитель нынешнего праздника. Но здесь пока интересно другое: Владимир Маяковский в 1926 году посвятил МЮДу стих: «Додвадцатилетний люд, выше знамена вздень…»
В стране четыре года назад закончилась Гражданская война, которая, как всякий исторический катаклизм, наполнена парадоксами, в том числе возрастными. Семнадцатилетний комполка Аркадий Гайдар – явление как раз из той истории, причем не уникальное. Товарищ «за двадцать» – это был вполне серьезный товарищ. А то, что до того, раз уж так велено поэтом, можно было считать молодостью. Хотя и тогдашний «додвадцатилетний люд» ждали времена куда более суровые, не знающие скидок на возраст…
Настоящий революционный сдвиг в представлениях о сроках молодости начался уже в наши времена, и Россия тут в числе передовиков. Если по стандартам ООН молодостью (не путать с совершеннолетием, это юридическая отметка) следует считать 15–24 года, то у нас пошли дальше – до 2020 года это 14–30 лет, затем верхнюю планку подняли до 35. Помнится, было много споров о том, хорошо это или плохо, но потом их вытеснили темы куда более важные.
Безусловно лишь то, что молодость у современного человека намного дольше, чем у его предка, тем более далекого. Что является ключевым фактором – рост продолжительности жизни, расширение возможностей медицины, инфантильность или что-то другое, – вопрос сложный, не имеющий однозначного ответа.
Студенты бунтуют
Теперь первое обстоятельство. На вторую половину XIX века пришелся поворотный момент – молодостью начали активно интересоваться политики и профессиональные революционеры. Поэтому молодежные праздники, от нашего до Всемирного дня молодежи (10 ноября), имеют социал-демократические корни.
Конечно, молодыми интересовались везде и всегда, хотя бы по причине необходимости обучить и передать нажитое в сколько-нибудь надежные руки. Но особой политической силы в них не видели, а проповедники «либертэ» оказались куда более зрячими.
Молодость с ее максимализмом, обостренным чувством справедливости, способностью мгновенно очаровываться и разочаровываться и, самое главное, избытком здоровья при недостатке жизненного опыта оказалась пробивной машиной, если заправить ее красивыми идеями и вывести на улицу. Отсюда пошли студенческие бунты в Европе и России, из той же возрастной среды выходили ранние бомбисты. Чехов однажды съязвил на сей счет: «Студенты бунтуют, чтобы прослыть героями и легче ухаживать за барышнями», и это тоже была правда. В поколении юного Володи Ульянова наличествовало убеждение, что у не сидевшего гимназиста-старшеклассника нет шансов на успех среди прекрасного пола.
Вскоре эту вот силу молодости раскусили прочие политические силы, вплоть до нацистов, маоистов и Пол Пота. Но проблема заключалась лишь в том, что это было обоюдоострое оружие, которое обращалось не только против несправедливости или врагов режима. При профессиональном подходе использовать его можно даже в условиях сытости и полного соцпакета – именно так было во Франции в 1968 году. В правление Де Голля страна достигла пика массового благополучия, что, однако, не помешало вывести сотни тысяч студентов на улицы и побудить к бунту. Вот один из лозунгов той замятни: «Мы не хотим жить в мире, где за уверенность в том, что не помрешь с голоду, платят риском помереть со скуки». А вот еще интереснее: «У меня есть телевизор, холодильник и «Фольксваген», и все же я прожил жизнь как козел. Не торгуйтесь с боссами! Упраздните их!»
Через год после бунтов правительство Де Голля ушло в отставку, но это можно считать мягким, безболезненным финалом. С другой стороны, есть распространенное и вполне обоснованное мнение: если бы гигантский молодежный бунт на площади Тяньаньмэнь в 1989 году, требовавший «демократии» западного образца, не был подавлен, мир не увидел бы того Китая, какой он есть сейчас.
Что касалось раннего Советского Союза, то царивший в нем культ молодости жестко и творчески контролировало государство, направляя его в исключительно созидательное русло. Из того же стихотворения Маяковского:
Жалуются –
Октябрь отгудел.
Нэповский день –
тих.
А нам
еще много дел –
и маленьких,
и средних,
и больших.
А с кем
такое сталось,
что в семнадцать
сидит пригорюнивши,
у такого –
собачья старость.
Он не будет
и не был юношей.
Старый мир
из жизни вырос,
развевайте мертвое в дым!
Коммунизм –
это молодость мира,
и его
возводить
молодым.
Обратная сторона
Английский историк Арнольд Дж. Тойнби писал, что единомыслия в мире быть не может хотя бы потому, что он существует в трех субъективных измерениях – юношеском, зрелом и старческом. Помня об этом, надо уметь находить гармонию между ними, не скатываясь в крайности геронтократии и младобесия – и то, и другое нам знакомо.
Старик, ворчащий на молодых, – такая же вечная фигура, как играющий мальчик. В российских дворах, видимо, нет скамейки, на которой не обсуждали бы «безыдейных балбесов» и «жертв ЕГЭ», – теперь эти «балбесы» десятками тысяч идут добровольцами на фронт, сами конструируют оружие, разящее врага…
Нельзя, чтобы ворчание перерастало в убежденность. Во всяком ворчании должны быть разум и любовь.
