Два десанта в январе «Мы, конечно, понимали, что вряд ли вернемся…»

Два десанта в январе «Мы, конечно, понимали, что вряд ли вернемся…»

Экскурсии по Крыму вызывают иногда непонятное, труднообъяснимое впечатление. Вроде бы едешь по земле, созданной для отдыха, веселья и вообще наслаждения жизнью, а тебе рассказывают по пути, что здесь на таком-то километре, между этим и вон тем виноградником, погибло больше тридцати тысяч человек, а в той балке – десять тысяч; что Новый Свет – это не только лучший сорт шампанского, но и место гибели десанта, а вот тут, где пляж, расстреляно столько-то…

«Умрите геройски». Попробуем, ладно…»

При подъезде к Севастополю, Феодосии или Керчи смертные цифры растут кратно, причем, добавляет экскурсовод, это в последнюю войну столько погибло – а ведь здесь проходили сражения в Гражданскую, Крымскую и в прочие войны, которые, кажется, не покидали эту землю никогда – так же как море, виноград и солнце. В военных сводках 42-го года значилось, что взвод лейтенанта такого-то занял высоту №… и погиб до единого, а после войны сюда придут археологи, потому что высота эта – скифский курган, и там, пока доберутся до древних черепков и наконечников стрел, найдут истлевшие бескозырки, штуцерные пули, сабли – и по всему видно, курган этот по стратегическим соображениям подходил не только лейтенанту.

Так сложилось, что понятие воинской славы у нас большей частью связано с победами. Считается, что это способствует воспитанию патриотических чувств. Но в поражении есть не меньшая нравственная сила: первые, самые трагические месяцы войны – когда приходилось по полной расплачиваться за ошибки и преступления предыдущих лет, когда попросту еще не научились как следует, грамотно воевать, дают пример не менее ценный, чем воинское мастерство, – это запредельное упорство и жертвенность.

Враг подошел к Крыму уже в начале сентября 1941 года, и по большому счету все складывалось не в нашу пользу не год и не два… Но тяжелее всего было в самом начале. Тогда наше командование неоднократно прибегало к такому приему, как тактический десант. Суть его в том, чтобы отвлечь часть сил противника от главной цели – а именно от Севастополя и Керчи. Особенность – крайне малый шанс на выживание участников операции. «Мы, конечно, понимали, что вряд ли вернемся, но очень уж хотелось помочь севастопольским братишкам», – скажет позже один из тех, кому такой шанс выпал. И это про них Высоцкий пел: «Сегодня на людях сказали: «Умрите геройски». Попробуем, ладно…»

Евпатория

На подъезде к Евпатории, в лиманчиках вдоль симферопольской трассы, который год зимуют лебеди – людей они почти не боятся, поскольку привыкли, что кто-нибудь остановится и покормит. За лебедями, где-то в полукилометре, – большой памятник: три матроса бросаются из моря на город. Это и есть место высадки евпаторийского десанта.

"Взрыватель"В 2 часа 41 минуту 5 января 1942 года сюда подошли семь катеров типа «морской охотник», буксир и тральщик «Взрыватель». В десанте 740 человек – 553 морпеха под командованием капитан-лейтенанта Бузинова, две группы разведчиков и группа НКВД во главе с начальником городской милиции капитаном Березкиным. Вооружение – три противотанковые пушки и три тягача Т-20 «Комсомолец» с пулеметами. Плюс корабельная артиллерия «Взрывателя», который остался на рейде. В составе десанта было много уроженцев Евпатории, в том числе руководитель операции капитан 2-го ранга Буслаев.

Задача с виду простая – закрепиться в городе и ждать подкрепления.

«Уверенность в успехе операции была такой, что в состав первой волны десанта были включены партийные работники, которые должны были возглавить советскую власть в городе. Среди них был и председатель Евпаторийского горисполкома Яков Цыпкин», – сообщает исторический портал «Помни войну».

И действительно, вначале все складывалось более чем удачно – враг (основную часть гарнизона составляли румыны) очнулся, когда большая часть десанта была уже на берегу, и открыл шквальный огонь по «Взрывателю».

Одним из первых погиб находившийся на борту тральщика командир десанта кавторанг Буслаев. Командование принял полковой комиссар Бойко. Общие потери при высадке – 37 человек.

Тем не менее десант вошел в город, занимая улицу за улицей. Упорные бои развернулись за гостиницы «Крым» и «Бо Риваж» – лучшие отели довоенной Евпатории, теперь их уже нет, – а когда сопротивление было сломлено, десант двинулся в старый город, где по плану к морякам должны были присоединиться восставшие горожане. Разведка без труда захватила здание полиции и даже успела переправить собранные документы и сейфы на корабль. А вот гестапо, осевшее в поликлинике санатория «Ударник», взять не удалось – охраняли его местные предатели, знали, что их ждет в случае плена, потому и дрались зверски.

Появилось неожиданное подкрепление: в районе конторы Заготзерна захватили лагерь военнопленных, но из 500 человек от истощения на ногах держалось менее двухсот… Ненависть к врагу была огромна.

«Мы ворвались в фашистский госпиталь… ножами, штыками и прикладами уничтожали немцев, выбрасывали их через окна на улицу…» – вспоминал один из выживших десантников – А. Корниенко.

Но все же из пленных и местных жителей удалось сколотить отряд, который вместе с моряками продвигался вглубь города.

Вскоре в руках немцев осталась только прибрежная санаторная зона.

Ждали второй волны десанта…

В своих мемуарах бывший командующий 11-й гитлеровской армией генерал-фельдмаршал Э. Манштейн писал: «Если бы русские смогли здесь высадить новые войска, то за последствия никто не мог бы поручиться». А последствия – потеря Евпатории и угроза немецким войскам во всем Западном Крыму.

Но удача обернулась катастрофой. На море разыгрался восьмибалльный шторм – когда волна бьет в фонари маяков, – и высадка с подошедших к городу советских кораблей не могла состояться. Тем временем немцы подтягивали по суше войска, послали авиацию.

Боеприпасы кончились. Десант методично добивали с земли и воздуха. К причалам подогнали танки – они расстреливали тральщик «Взрыватель»: тот, уже выброшенный штормом на мель, отбивался, пока была жива пушка. Когда и она заглохла, командир тральщика капитан-лейтенант Трясцин простился с экипажем и бросил себе гранату под ноги.

Только на улицах немцы насчитали более 700 тел наших моряков, бывших пленных, местных жителей. Три дня их запрещалось подбирать. Были убиты все раненые и врачи в госпитале. Через несколько дней начались массовые казни – в районе Красная Горка расстреляно более трех тысяч человек, большинство из которых – местные жители. (Всего за время оккупации расстреляно свыше 12 тысяч евпаторийцев – половина тогдашнего населения города.)

Из более чем 700 десантников выжило – в плену, в партизанских отрядах – 11 человек. Четверым как-то удалось добраться по суше до Севастополя. Один – Иван Клименко – добрался вплавь. По январскому морю, в шторм 8 баллов. После войны он жил в Евпатории. Уцелел и председатель горисполкома товарищ Цыпкин. Подпольную работу в городе он так и не организовал, за что был исключен из партии.

Судак

Задача этого десанта – отвлечь силы врага и тем самым поддержать наступление наших войск от Керчи и Феодосии. Первая группа, 218 горных стрелков, была высажена в ночь с 5 на 6 января 1942 года в поселке Новый Свет у мыса Чеканный. Высадка производилась с эсминца «Способный» и сторожевого катера. Десантники незамеченными проникли в тыл противника. Однако при попытке захватить комендатуру в Новом Свете погиб командир и несколько бойцов. Другая группа была уничтожена в ближайшем лесу крымскими татарскими коллаборационистами. Остальные десантники ушли в лес. 11 января при прочесывании местности противник захватил 51 пленного. Остатки группы скрывались в лесу до прихода основных сил полка, не ведя активных действий. Им удалось выжить и соединиться с основными силами.

Однако, как отмечают историки, та первая группа была фактически брошена на произвол судьбы: когда стрелки высаживались под Судаком, план операции еще не был разработан.

Вторая волна оказалась куда более масштабной: 1 700 человек при четырех орудиях высаживались в ночь на 16 января при семибалльном шторме и ураганном ветре с крейсера «Красный Крым», эсминцев «Сообразительный» и «Шаумян», канонерской лодки «Красный Аджаристан», шести катеров «морской охотник» при артиллерийской поддержке линкора «Парижская коммуна» и эсминцев «Безупречный» и «Железняков».

К вечеру десантники захватили Новый Свет и еще несколько окрестных поселков. Десант потерял в боях более 160 человек, противник – вдвое больше.

Но здесь, как и в Евпатории, судьба десанта переломилась в одно мгновение. Пока он отвоевывал и удерживал позиции, немцам удалось занять Феодосию, и вся операция под Судаком потеряла смысл.

Все повторялось: освободившиеся силы враг стягивал к Судаку, давил огнем. У десантников еще оставалась связь с Большой землей, удалось вывезти раненых, а в ночь на 24 января корабли доставили подкрепление – почти полторы тысячи горных стрелков и морских пехотинцев. Но ситуацию это не переломило. 27 января Судак был оставлен. Согласно немецкому донесению, при ликвидации десанта по состоянию на 28 января собрано 770 трупов убитых красноармейцев, 876 захвачено в плен. Все они были расстреляны. Несколько последующих дней противником также захватывались или уничтожались разрозненные мелкие группы десантников. По разным данным, от 300 до 880 человек смогли уйти к партизанам. Общие наши потери – более 2 500 человек.

Итог

До окончательного освобождения полуострова оставалось более двух лет, в ходе которых был высажен еще не один тактический десант. Крым был освобожден 12 мая 1944 года.

Общие безвозвратные потери немецко-румынских войск составили 140 тысяч солдат и офицеров.

Читать все новости

Реплики


Видео

Фоторепортажи

Также по теме

30 июня 2022
«Мир Сибири» готовится и ждет
В этом году, впервые с начала пандемии, «Мир Сибири» пройдет в Шушенском  в реальном, а не в онлайн-формате. Соскучились по
И тракт, и музей, и завод
Обычно, вспоминая знаковые события почти двухсотлетней давности, мы можем «иллюстрировать» их лишь силой своего воображения. Но благодаря уникальной коллекции первого фотографа
28 июня 2022
В попытках остановить время
В одной из наших предыдущих бесед с членом Общественной палаты Красноярского края, директором Института государственного и муниципального управления при правительстве