Депутат Законодательного собрания края Олег Пащенко недавно опять в оппозиции оказался. Не надо, говорит, в законе «О назначении выборов губернатора» употреблять слово «выборы». Для экономии букв, средств и смысла. Снова не в ногу идет. А меж тем все его сомнения по поводу тех же западных ценностей сегодня полностью подтвердились.
– Олег Анатольевич, где здоровое человеческое злорадство? Все выходит по-вашему, о чем предупреждали – случилось…
– Нами движут иллюзии и сила заблуждения. Хотя иллюзии – это что-то такое сидячее, мечтательное, бездеятельное. А заблуждения требуют упорства, доказательств, деятельности. Когда кончилась война, все прагматики твердили: Советский Союз если и сможет восстановиться, то лет через двадцать. Один только СССР по этому поводу заблуждался, и потому через полтора года промышленность восстановили до объемов довоенных.
Вот этой силы заблуждения у меня сейчас нет, к сожалению. Да и Проханов, мы же с ним по-прежнему дружим, победителем себя не чувствует. Недавно созвонились – грустно, говорит: общественность, а точнее, действующая публика середины 90-х, когда еще была острота и опасность, но была и возможность, уже порядком вымерла. Нам важней, чтобы именно она оценила, кто прав в итоге оказался. Стоили ли фальшивая демократия, рынок и свобода слова той России, которой мы расплатились за эту горсть чепухи… А нынешней публике прошлое не столь важно.
– Вы можете коротко сформулировать, в чем заключается настоящая идеология государственности и патриотизма?
– Есть такая мощная формулировка: «К национально-государственному централизму от антинационально-рыночного анархизма». В 1996 году ее озвучил один белорусский политик. А Лукашенко реализовал.
– Но у нас не Белоруссия. У нас скорее Украина…
– Сейчас нет нужды горячиться, доказывать и объяснять, что происходит, – события на Украине для самых крепколобых либералов наглядно все разложили по полочкам. Что американцы на самом деле имели в виду, когда учили и заставляли нас строить как бы новое государство. Только для меня никакого открытия в этом нет и не было. Мы же понимаем – ничего коренного, существенного в нашей идеологии не случилось и не случится в ближайшее время. А значит, чувство достоинства, которое неожиданно нас по Крыму посетило, выльется в телевизорный треп, и снова вернемся к строительству рынка, демократии и толерантности. По сути, мы ведь ничем не отличаемся от Украины, разве что наши олигархи жирнее украинских, да и разница в уровне жизни между бедными и богатыми глубже. Если судить по делам, ничего, кроме пиар-кампании, не произошло. И то, что в ней используются термины «государственность» и «патриотизм», ничуть меня не радует. Еще немного побалуются и, чую, сбросят обратно на обочину.
Экономика, образование – дело долгое. Но есть простые дела, которые не делаются. Уголовные, которые закрываются. Ходит на свободе министр обороны Сердюков. И этот маленький факт ставит под сомнение то, что мы чего-то поняли, осознали и собираемся менять.
Или вот запрет на курение ввели. Курение, конечно, зло. Сам я бросил это дело до всяких запретов, поэтому могу вполне объективно судить – и на той стороне был, и на этой. Сейчас это, конечно, подается как забота о людях. Но если это искренняя забота, тогда она глупая получается, особенно в больших городах. Чем выхлопные газы полезнее табачного дыма? Только никакая она не глупая, да и не забота даже. Просто мы из кожи лезли, чтобы доказать всему миру, что мы больше американцы, чем сами американцы… Приводили в соответствие наши законы с их законами. Бездумно, как и все прочее, скопировали.
Отставка губернатора Красноярского края. Не представляю сейчас, как вести себя его преемнику. Мы же сейчас тут политики все, государственники, должны понимать: Кузнецова не сняли, как казалось многим, а повысили. Действительно, из Сибири в Москву переехал, специальное министерство для него открыли. Значит, генеральная линия должна быть какая? Преемник должен подхватить эстафету, углубить и улучшить политику прежнего губернатора? Толоконский, может быть, и рад бы, но у него денег нет. То есть в бюджете их нет и не предвидится, потому что все крупные налогоплательщики из края удалились, ушли. Доля «Норильского никеля» в краевом бюджете –17 %, а еще недавно была 65 %. «РУСАЛ» платит 2 миллиарда, то есть вообще в долю 1 % умещается. Как же Толоконскому продолжить политику прежнего губернатора (одобренную Москвой)?
– Клоните к теме «Наши»?
– Почва для появления «Наших» должна быть подготовлена. Участок уже отвели в границах объединенного Красноярского края, начинают орошать потихоньку, удобрения вносить… Только потом приходит жатва – день выборов.
У нас в 2001 году не было открытой борьбы, стенка на стенку: Лебедю, тайно или явно, подыгрывали три местные оппозиционные силы. Они не входили в прямые столкновения, не были подонками явными, но к нам относились враждебно. То ли из ревности, то ли из зависти. Посмотрите на удивительный состав нашей тогдашней команды – телевизионщик Востров, аграрий Миков, социалист Ревкуц, демократ Новиков, интеллектуалы Усс и Клешко… Мозги были, идеи, программы, но важно еще, что люди, глядя на нас, все понимали. Мы враждовали с Людмилой Селивановой (заместитель губернатора Лебедя. – Прим. ред.), но в пределах разумного, все же женщина. А вальяжный Вернер с его распальцовкой дал толчок к окончательному оформлению блока «Наши». Когда с группой пьяных чиновников въехал в д. Комарово Канского района и они там расстреляли красный флаг на водокачке. Тут наше общее сознание было взорвано окончательно.
Маленький эпизод. Как красноярцы в это время помогали. Звонит мне директор театра Гвоздиков: «Ты чего-то, Олег, по улице шел хмурый, что случилось?» – «Да, так, – говорю, – в мысли углублен. Кстати, что у вас в театре идет?» Я с детства, понимаете, на классике воспитан – и в литературе, и в музыке, и в живописи. Из оперетт любил «Марицу». Гвоздиков и говорит: «Марица». Хорошо, иду на оперетту, думаю, посижу, отвлекусь, на душе не очень ладно. И вот захожу в театр – налево сцена, направо зал. Вдруг захлопали люди. Думаю, опоздал. Смотрю – нет, занавес закрыт. И вдруг осознал – это зрители мне хлопали (еще тот был спектакль политический под названием «Наши»). Как-то неловко поклонился людям и быстро-быстро на свое место прошел…
Сейчас ситуация другая, но что-то резкое и несправедливое от властей может здорово взгреть людей, конечно. Возьмите недавние выборы в Красноярский горсовет. В этих выборах быковская партия победила – народ, тоскуя по «Нашим», показал всем фигу и проголосовал. Такого с 2001 года не было. Усс сейчас молодец, когда говорит о партии красноярцев.
– Что вы за партия такая, если кандидата не можете выдвинуть…
– Мне кажется, этот прагматизм, возведенный в степень, сделал из многих каменных людей, остерегающихся влево-вправо сделать шаг. И чего боятся – не понимаю. Люди, упакованные полностью, уважаемые, но боязнь – а вдруг… А чего вдруг?
«Единая Россия» выдвинула кандидатом в губернаторы Толоконского, хотя для каждого очевидно, что у нас есть свой кандидат, если уж на то пошло, даже не краевого масштаба, а европейского. У нас сейчас территории возглавляют назначенцы. И москвичи предлагают оформить их в обертку выборов, вот и все.
Меня замучили вопросами про Быкова. Он яркий, твердый и последовательный. Пока не губернатор. В смысле команды. Нет у него крупных людей. По горсовету видно, пока нет. Растить надо. Иначе далеко не уедешь. Генерал Лебедь, помню, слушает чье-то выступление в ЗС минут десять, потом у соседа спрашивает, что за человек выступает. «Это ваш заместитель», – ему объясняют. «В первый раз вижу».
Победа «Наших» – это было чудо. Как в Красноярске, таком дробном, вдруг создалось что-то цельное, а потом раздробилось опять? Видимо, красноярцам партия красноярцев не так и нужна. Усталость есть еще и потому, что иллюзии кончились. Светлых иллюзий сейчас практически ни у кого, жаль, нет, а они должны быть. Чтобы их неведомая сила сверху вдохнула, проснулся утром человек: «Твою мать, надо что-то делать, чтобы уважение хотя бы к себе появилось». И будет героика! Будут звезды… Кстати, когда три года назад мой внучок Ваня узнал, что умирающие возносятся в небо, как звездочки, он у мамы спросил: «Что, все, что ли? И плохие, и хорошие?» – «Все люди умрут и будут звездочками на небе». Качает головой и с горечью: «А кто же на них смотреть будет?..» И я подумал, счастье ты мое, малышонок. Звездочетом растешь. Подальше от политики.
И жил-был совсем недавно поэт-фронтовик Николай Старшинов. Когда мы с ним в Москве познакомились, стал его перечитывать, и меня вот эти строчки поразили: «Как мелко все, что нас разъединяет, как крупно все, что связывает нас». Нас Енисей связывает, Сибирь, Красноярск – куда крупнее-то. Собраться бы, да не соберутся пока… Когда просто больно за край – этого мало.
На каком-то официальном мероприятии мне надо было речь произнести духовного содержания. И мне строчка попалась, похожая на тост: «Дай Бог каждому. Но не всякому». Каждые – это были «Наши». А сейчас – всякие. Пусть не обижаются.
