Мы все – отцы. Чего же боле…

Мы все – отцы. Чего же боле…
Фото Евгения Русских

Не знаю, кто придумал эту дату – День отца. Надо – значит надо. Как и задание редактора – написать истории на эту тему. Не скажу, что я вытягивал из коллег (да из себя самого) воспоминания клещами. Но как-то это было неохотно. Мужики. Всё в себе. Зато теперь лично мне многое стало понятным. Начиная от того, почему немцы во время войны все время уклонялись от рукопашной. И заканчивая бесконечной любовью к нам, таким несовершенным, женщин. Ответа на последний вопрос нет. Но сейчас не об этом…

Сергей Бурлаку: «Да, это мой мальчик!»

У меня трое детей – две уже взрослые девочки со своими детьми и один мальчик, ему 14. Так вот, я скажу пару слов именно как отец мальчика. Самое прекрасное в этом статусе – надежды и мечты. Когда у тебя рождается сын, ты выстраиваешь у себя в голове целый мир, в котором он будет жить. В этом идеальном мире твой мальчик не будет совершать ошибок, которые совершал ты, потому что ты его, конечно, убережешь от них.

Я же говорю: мечты, иллюзии.

Так хочется, чтобы все твои хорошие черты (пусть их и не много) передались ему, а плохие унесла вода.

Но все люди разные, даже если они самые близкие родственники. Поэтому твой сын, пусть у него твой характер, повадки и даже походка, все равно другой. Ты много читал, а он не читает совсем. Ты был в детстве хулиганом, а он – нет. У тебя в его возрасте уже была более-менее очерченная цель, у него пока – разброд и шатания. Ты с детства любил что-то делать руками – его к этому никак не приучить, хотя пытались. Нет, самокат схватил, плеер в уши – и на улицу.

Да бог с ним! – машешь рукой. Вырос бы хорошим человеком. Не предавал бы, не шел по головам, был честным, уважительно относился к женщине, кем бы она ему ни приходилась, не изменял своим моральным принципам…

И когда видишь, что в твоем сыне, при всех его (то есть твоих!) недостатках, прорезаются задатки порядочного человека, – тихо радуешься и надеешься, что есть в этом и твоя заслуга.

Он очень любит маленьких детей. Готов возиться с ними часами. А недавно пришел и сказал про одну свою знакомую: я не могу ответить ей так же грубо, как она меня назвала, ведь она женщина. Да, это мой мальчик! Вроде нормальный получился, тьфу-тьфу…

Андрей Курочкин: «Утекая сквозь пальцы»

Она покидает дом ранним утром со школьной сумкой в руке и прощается со мной, рассеянно улыбаясь. Я смотрю на это, чувствуя прилив хорошо знакомой грусти. Я должен присесть на минутку… Я чувствую, что я теряю ее навсегда, так и не познав в действительности ее мира.

В три года она дала свое первое интервью. Пришел оператор в детский сад, снимал детей на видео. И она в три года сказала: «А снег уже почернел…» Это был март, и я вдруг понял, что вообще-то она об этом знала уже минимум год назад, в ту же пору. Выявила закономерность. Потом она брала интервью уже сама, и гораздо круче меня.

Я рад, когда могу посмеяться вместе с ней. Моя маленькая забавная девочка…

Я пытался не остановить – взять под контроль время. Фотографировал на пленку. Фиксировал рост на дверном косяке. Записывал ее забавные выражения в блокнот («След от резинки на руке – это трактор поцарапал»). Написал письмо в час ее рождения с пометкой – «Вскрыть в 16 лет». А время шло и смеялось на своих мягких лапах…

Она постоянно ускользает от меня. Я стараюсь запомнить каждое мгновение. Она снова растет и растет, ускользая от меня.

Где тот миг, когда ее ладошка ускользнула из моей, шершавой и взрослой? Когда я в последний раз на прогулке снял ее со своей шеи? Когда у кроватки прочитал вслух сказку и отложил книжку, получается, навсегда? А ведь я это делал каждый вечер… Я не помню… И ничего уже не изменить. Но почему-то сейчас мне так это кажется важным – вспомнить…

К группе «ABBA», которую я здесь цитирую, дочь пришла сама. Пройдя болезни эстрадной хохломы начала 2000-х, она полюбила то, что я слышу и слушаю сам. Я на нее не давил. И все чаще и чаще случаются вечера, когда я ставлю в уме эту пластинку:

Она постоянно ускользает от меня. Стараюсь запомнить каждое мгновение. Понимаю ли я ее? Каждый раз, когда я думаю, что близок к истине, она ускользает от меня.

Марат Винский: «Это работа, детка»

Мой первый ребенок появился на свет, когда мне исполнилось 33 года. Рождение было запланировано. Ведь возраст Христа и надо что-то делать, думал я тогда. Допустим, деревьев я насажал к тому моменту, но ни дома не построил, ни сына не вырастил. А это в мои годы непорядок. По крайней мере, мне так все говорили. Не то чтобы кто-то давил. Но даже мой старый товарищ, уже имеющий в те годы ипотеку и семью, сетовал на мое подозрительное отношение к институту брака и надобности продолжать род. Помню, читал материал в местном СМИ об убежденных холостяках после 30 лет – своих ровесниках. Герои рассказывали, почему они «не такие». Точнее, доказывали, что «такие же, как все». В контексте читалось – они все-таки ненормальны.

Так вот наш план по рождению детей реализовался. Я стал «таким». Через три года появился сын. И теперь это моя работа. Да, вот так вот прагматично и неромантично. Я с супругой взял обязательство кормить двух маленьких людей до определенного момента и смотреть за тем, чтобы они не убились, попутно тренируя в них выносливость и скоростно-силовые качества. В планах, помимо школьной программы, в качестве факультатива обучение нескольким языкам и овладение стрелковым оружием.

Александр Григоренко: «Быть главным всегда трудно»

Когда родилась первая дочь, мне был 21 год, жене столько же. Произошло это в далекую допамперсную эпоху. Отчетливо помню два момента, которые повторялись регулярно: ночью просыпаюсь оттого, что стою в ванной и что-то тру в руках, то ли пеленку, то ли марлю, скроенную треугольником. Когда в окошке показывается солнце – прытко бегу на работу, работаю там, пока солнце не начнет уходить туда, откуда пришло, иду на остановку, сажусь в автобус (начало маршрута – поэтому свободные места почти всегда были), еду… а потом водитель будит меня на конечной и выгоняет.

Никогда не считал и теперь не считаю это время трудным – сил было полно, а главное, как-то само осозналось, что жизнь переменилась, среди множества детей, существующих на свете, у тебя есть свой ребенок. Вот и весь пафос, остальное – проза, и не всегда занимательная.

Когда родились две другие дочери, технологии ухода за младенцами шагнули далеко вперед, ничего тереть в руках посреди ночи уже не приходилось – требовалось доставать расходные материалы и, соответственно, зарабатывать деньги для этого и многого другого… Кроме того, после третьей девочки сами собой исчезли переживания, что сына нет, – как выглядят мальчики, я не представляю и даже боюсь их. Появился даже повод для самовоспитания: когда вижу барышню, которая мне чем-то не нравится, и начинаю мысленно говорить в ее адрес плохие слова, вдруг подумаю, что кто-то может и моих злословить, – и прекращаю. Правда, не всегда так получается, но положительный опыт есть.

Вообще, отцовство – это трудная работа, умственная, физическая, духовная, потому что быть главным, как это заложено в изначальном порядке вещей, всегда трудно. Если чужой американский праздник дает возможность об этом напомнить, надо возможностью воспользоваться… Во всяком случае хуже не будет.

Читать все новости

Реплики


Видео

Фоторепортажи

Также по теме

Решаем вместе!
В крае продолжается голосование по выбору общественных пространств для благоустройства городских территорий. Оно проходит по национальному проекту «Жилье и городская
21 мая 2022
Без бумажных рецептов
Бумажные рецепты уходят в прошлое. Об этом накануне рассказали в министерстве здравоохранения края. Чтобы получить лекарство по льготе, можно будет
Без рубрики
20 мая 2022
Красноярцам предлагают провести в музеях две ночи
Музейная ночь в мае растянется аж на два дня. Часть музеев Красноярска решили выступить со своими проектами уже в пятницу