Там каждого коснулось горе Врач из Красноярска работал волонтером на Донбассе

Там каждого коснулось горе Врач из Красноярска работал волонтером на Донбассе

Главный врач Красноярской станции скорой медицинской помощи Сергей СКРИПКИН месяц отработал добровольцем в больнице Мариуполя. Говорит: решил испытать на себе все особенности волонтерства на разгромленной территории Донбасса. Домой вернулся похудевшим, но воодушевленным.

О том, как живет сегодня Мариуполь, Сергей Скрипкин рассказал НКК.

– Сергей Анатольевич, вы руководитель с многолетним стажем и вдруг – волонтер. Как пришла идея поехать добровольцем на Донбасс?

– На разных акциях и митингах с трибуны призывал людей помогать Донбассу волонтерством. В ответ были разные высказывания: мол, из кабинета легко говорить, а сам что? И я решил: действительно, должен сам открыть для себя это направление – посмотреть и рассказать другим, в чем нужна наша помощь.

А стать добровольцем и поехать на Донбасс по своей специальности очень просто: заходишь на сайт «Мы вместе» и заполняешь анкету. Выбираешь, по какому направлению ты сможешь быть полезен. Это не только медицина, но и строительство, образование, гуманитарная помощь. После этого анкету рассматривает центральный штаб волонтерского движения, создает группы добровольцев и определяет место дислокации.

Первую анкету я отправил еще весной. Вторую в июле. В конце месяца мне позвонили: «Поедете?» Поеду! В группу включили 19 человек со всей России, но в Мариуполь отправились только девять – врачи из Калининграда, Москвы, Подмосковья, Северодвинска, Кургана, Волгограда, Красноярска. Мы собрались в Ростове, нас проинструктировали по мерам безопасности и отправили через границу.

– И что вы увидели за этой границей?

– Дорогу. Она такая же, как у нас, только вся в воронках, засыпанных землей. И поля – если на нашей территории все засеяны, на Донбассе пустые. Кругом военные блокпосты, все перегорожено. Чем ближе к Мариуполю, тем больше воронок и обгоревших машин. А подъехали к городу – дома полуразрушенные, обгорелые, с пустыми окнами. Рядом «Азовсталь». На нем каждый день взрывы. Идет разминирование. Сначала мы сидели с открытыми ртами – не могли найти ни одного не пострадавшего от обстрелов дома. Люди живут в подвалах – что успели вынести из квартиры, то и осталось. Некоторые поселились в квартирах, меньше пострадавших от налетов, затянули целлофаном окна. Нет ни света, ни воды. Над городом летают военные вертолеты и самолеты, курсируют колонны военных.

– Так описываете прифронтовую обстановку – как будто во времена Великой Отечественной войны вернулись!

– Первые дни нам трудно было привыкнуть. Нас привезли в больницу Мариуполя – один корпус разрушен, он в ремонте. Другой в осколках и пробоинах, но более-менее целый. В нем мы жили и работали. Нас разместили в свободной палате на третьем этаже. В подвале больницы живут люди. Они пришли сюда во время обстрелов, да так и остались. На восьмом этаже тоже оставшиеся без жилья. Остальные койки – больным. Мы сразу включились в работу. Думал, что меня определят в скорую помощь – по профилю, но за территорию больницы нам выходить запрещали. Это небезопасно. Отправили в приемный покой. Через него шли все больные.

– Много тяжелых? С какими болезнями поступают?

– Это единственная больница в Мариуполе. Работать она начала только в мае. До этого – никакой медицинской помощи. Фронт отодвинулся, и военных с ранениями определяли в Донецк. К нам их иногда привозили с различными заболеваниями. А шли в больницу мирные жители. Люди, которые стали выходить из подвалов и которых находили в квартирах в обессиленном состоянии. Одинокие пожилые без питания, воды и ухода лежали в своих квартирах и даже не могли встать. Много привозили с улиц – с хроническими заболеваниями, декомпенсированными из-за отсутствия медикаментов и медпомощи. Все тяжелые. Много травм. Люди с угрозой для жизни лазают по полуразрушенным домам, пытаясь что-то найти. Их заваливает обломками. Они ломают себе руки, ноги, головы. Такой поток идет!

– Сколько же часов в день вам приходилось работать?

– Там нет понятия рабочего дня. Есть пациенты – и принимаешь их. Мы жили в больнице, к нам могли спуститься ночью и вызвать к больному. Или, когда спишь, звонят из приемного покоя. Но это обычное дело. Самая большая проблема – не работает лифт. И больных приходилось носить по лестнице на брезентовых носилках. Нам помогали санитары-волонтеры. Мы их называли «наш лифт». Четыре парня брали носилки с больным – спускали или поднимали по лестнице.

– Наверное, эмоционально тяжело работать с людьми, перенесшими столько потерь?

– На Донбассе каждого коснулось горе. И каждый им делится. У кого-то вся семья погибла, у кого сын, у кого дочь. И все это пропускаешь через себя, сочувствуешь. Меня потрясла история одной женщины. Ей 80 с лишним лет, вся седая. Рассказывает: сын умирал у нее на руках. Скрывались в подвале, когда обстрелы шли, его ранило осколком. Она кое-как затащила его, но медпомощи не было. И он несколько дней погибал у нее на руках. Муж умер еще раньше. Осталась одна. Говорит: «Я со стенами разговариваю, с фотографиями». Приглашает: «Пойдемте со мной, поговорим, я борща наварила». Но мы не пошли – работа. Другая рассказывает: скрывались в подвале, всех убило, она одна жива осталась. Несколько дней жила в таком окружении. Вокруг все мертвые, а выйти из убежища невозможно.

Знаете, в Мариуполе я почувствовал, как бережно оставшиеся в живых люди относятся друг к другу. Тогда только открыли поликлинику, и все пошли в нее – очереди выстраивались по 150–200 человек. И каждый хотел лечь в больницу – здесь есть кровать, питание, уход, свет и вода. Дети с родителями и соседи часами стояли в приемном покое и ждали – что будет с их родным или близким человеком. Переживали за него. В больницу все приезжали с пакетами. Спрашиваю: почему? А это все их вещи. Оставь в подвале – утащат.

– Тем не менее люди возвращаются в город?

– Да. Началось восстановление Мариуполя – стоят подъемные краны, снуют грузовики – возят стройматериалы. Людей приглашают на работу. Начали работать школа и детский сад. Предприниматели повезли на Донбасс товары из России. Прямо на улице стоят вешала, на которых висит одежда, – выбирай, покупай. И продукты все привозные. По городу ходит автобус. И люди действительно стали возвращаться. Нам рассказывали: раньше в Мариуполе жило более 500 тысяч человек, во время войны численность сократилась до ста тысяч. А сейчас уже больше двухсот тысяч.

– После этой поездки что-то перевернулось внутри вас?

– Нет, я устоявшийся человек.

Я увидел, что российская помощь там нужна по всем направлениям, самим им сложно будет восстановить жизнь. Мне эта поездка помогла проверить себя в сложной ситуации. Это важно знать: сможешь или нет.

Когда идет такой поток больных, для медика это хорошая практика. И от работы начинаешь получать удовольствие: ты помог.

– Еще бы поехали?

– Да. Немного отдохнуть, вес набрать – и можно ехать.

Фото Сергея Скрипкина

Читать все новости

Видео

Фоторепортажи

Также по теме

1 октября отмечается Международный день пожилых людей
 Праздник был учрежден Генассамблеей ООН в 1991 году как ответ на очевидную глобальную тенденцию – население планеты становится не только
30 сентября 2022
Время перемен
Пять лет промчались быстро. Кажется, еще вчера мы, журналисты краевых СМИ, встречались в «Соснах» с Александром Уссом, назначенным врио губернатора.
30 сентября 2022
В Туруханске появился современный спорткомплекс
В середине сентября в Туруханске произошло значимое событие: открылись школьные спортивные игры по северному многоборью. В заполярное село съехались юные