Цифра, бумага и свобода

Грезы о неотвратимости светлого цифрового будущего чем-то напоминают древние манифестации, что с появлением кино отомрет театр, а народившееся телевидение прикончит и театр, и кино, и будет, как говорил неприятный персонаж известного фильма, «одно сплошное телевидение».

 

Как оказалось, никто не умер, хотя каждому и пришлось потесниться. Судя по всему, то же самое происходит и с «цифрой», которая, несомненно, являет собой прогресс и подразумевает множество удобств, но власть ее не становится безграничной – и сейчас, и, смею предполагать, в обозримом будущем.

Одно из недавних подтверждений тому – забуксовавший переход с бумажных трудовых книжек на электронные. По статистике Минтруда, за прошлый год из 58,1 миллиона застрахованных россиян 34,8 миллиона предпочли сохранить «бумагу» и только 5,1 миллиона человек перевелись на «цифру». Конечно, скажут, что в этом преобладающем большинстве чрезмерно велик процент старорежимных хрычей (считая и меня, кстати), но, лиха беда начало, вот повзрослеет окончательно поколение «миллениалов», проведших детство в интернете (а не на горке и в песочнице), и тогда показатели станут принципиально другими. Возможно, и так…

Но любое революционное новшество рано или поздно упирается в нечто, как говорил Ницше, «человеческое, слишком человеческое».

Комментируя вышеприведенную тенденцию, заместитель директора Центра трудовых исследований НИУ ВШЭ, член-корреспондент РАН Ростислав Капелюшников сказал, что «россиянам очень важно держать на руках нечто материальное», и это, уверяю вас, правильный ответ. Кроме того, смею полагать, не только россиянам, а вообще людям.

Причина не только в сомнениях в надежности электронных носителей – хотя, кстати, и в этом тоже: в Японии летом 2015 года хакеры похитили данные 1,25 миллиона тамошних пенсионеров, и от подобных фокусов абсолютной защиты нет.

Однако причина глубже – а именно в понимании, что все твое, переведенное в «цифру» — деньги, документы, личные данные, письма и т. д. – не совсем твое. Электронная трудовая книжка, возможно, удобная штука, но сколь бы ни уверяли тебя в ее защищенности, все равно остается неприятное ощущение, что в твою профессиональную биографию кто-нибудь залезет и что-нибудь подправит – хотя бы потому, что этот документ, по материальной своей сути, есть комбинация светящихся частиц, которую не подержишь в руках. Это не вещь! С вещью подобные манипуляции куда более трудоемки – всякий советский ребенок, подделывавший в дневнике оценки и подписи при помощи бритвы, вареного яйца и прочего, меня поймет… Чтобы что-то сделать с вещью, ею надо обладать, т. е. держать ее в руках. С частицами такое невозможно.

Но даже если представить, что никакого злого умысла не существует (а это представить трудно, ибо преступление и человечество идут парочкой со времен Каина и Авеля), то как быть с моим категорическим нежеланием, чтобы кто-то, кроме меня, знал, сколько булок, сосисок, алкоголя я приобрел в этом месяце, год или несколько лет назад? Не говоря уж о прочих, более крупных, операциях… Цифра такую возможность дает, наличные – нет. И поскольку это нежелание присутствует далеко не только у меня, старая добрая «кубышка» будет жить и впредь. Дело даже не в утаивании доходов – платить налоги, штрафы, по судебным искам и пр., безусловно, нужно, и в цифре эти операции выполняются сами собой, но совсем хорошо, если бы при этом хоть как-то присутствовала моя добрая воля.

Государствам, как сущностям по природе своей рациональным, «цифра» куда более симпатична, нежели «бумага» — хотя бы потому, что при «цифре» нагрузка на управленческий аппарат снижается в разы, его эффективность повышается. Потому государства стараются всяческими преференциями и директивами привлекать народы к «цифре» и утяжелить жизнь наличности и прочим тактильным носителям, включая частные письма на бумаге, которые не затронули новшества третьего тысячелетия – идут они почти в том же темпе, что и полтораста лет назад. Но и у этого стремления есть свой предел – а именно человеческое своеволие, которое не просто существует, но обязано существовать наравне с чувством долга, законопослушанием и прочими полезными вещами. Попросту, у всякого должна быть возможность не покупать журналы в пользу детей Германии по полтиннику штука, и не объяснять почему. Когда же своеволие вытеснит абсолютная, сияющая прозрачность – наступает мрак. Но это уже отдельная история.

Читать все новости

Реплики


Видео

Фоторепортажи

Также по теме

20 января 2022
Коридор для педофила
Закон об ужесточении наказания для ранее судимых педофилов Госдума приняла сразу в двух чтениях.  По нему будут наказывать  преступников, совершивших
14 января 2022
Коварство победы и ценность поражения
Наткнулся на забавный текст, циркулирующий по блогам и сетям как некая «подметная грамота» и разъясняющий, откуда у России так неожиданно
13 января 2022
Чемодан без ручки
Сегодня, 13 января, День российской печати. Новый. Ельцинский, как я его называю. Но поскольку сам-то я журналист далеко не новый,

Советуем почитать