«Изобрази дурачка, тебе даже играть не придется…»

Конечно же, я не забыл, что сегодня, 5 мая, День печати. Тот, старый, по советскому стилю. Он, собственно, и назывался Днем советской печати. А не какой-нибудь буржуазной. Был учрежден в честь выхода первого номера газеты «Правда» в 1912 году, который появился на свет именно 5 мая.

Там, где правит капитал

Кстати, о буржуазной печати. Помню, в университете у нас был предмет, который назывался «Критика теории и практики зарубежной печати». Заметьте: не «теория и практика», а сразу, твердо и бескомпромиссно: критика! Теории и практики. Потому что ничего иного, кроме как критики, продажная печать в мире наживы и чистогана не заслуживала. Она вся была подчинена прибыли, на газетных полосах правили бал низменные страсти и золотой телец.

Никакой свободы слова на Западе нет, учили нас. Как там у Маяковского? «Газеты молчали, словно долларов в рот набрали». Ведь они там обслуживали интересы правящего класса. Любимые приемы буржуазной прессы: кричащие заголовки, передергивание фактов, скандалы и сенсации из жизни поп-звезд, публикации, которые выгодны капиталу. И ни слова правды об истинном положении рабочего класса.

Буржуазная пресса не пишет о том, почему растут цены и безработица, почему человек труда бесправен. Там, рассказывали нам в советском университете, рулит реклама. Кто платит, тот и заказывает музыку. Если крупная корпорация дала денег газете за рекламу, то газета не смеет против этой корпорации и слова вякнуть.

Мы не верили. Посмеивались: ага, заливайте. Это все ваша коммунистическая пропаганда.
Нет, думали мы. Там – не то что у нас. Там − свобода.

Эх… Откуда они все знали, наши мудрые советские преподаватели?

Извините, отвлекся.

На дне

Да, есть у нас и современный День печати, уже российской, 13 января. Оба праздника приветствую, оба отмечаю. Но советский уважаю больше. Ностальгия по молодости. Ох, и отжигали мы когда-то. Опять же перестройка, гласность, газетам разрешили резвиться, дали поиграть в свободу слова. Ну и премию ко Дню печати, помню, платили. Рублей 15-20. Хорошие были деньги.

В советской журналистике был такой жанр — «журналист меняет профессию». Собственно, есть он и сейчас, но встречается все реже. Гиляровский, чтобы узнать жизнь, ходил по московским ночлежкам. Великий Михаил Кольцов работал школьным учителем и таксистом, написал об этом прекрасные очерки.

В начале 90-х мы тоже время от времени «меняли профессию», погружаясь в глубины настоящей жизни. А то и опускались на самое ее дно. Мои коллеги шли работать официантами, грузчиками, таксистами, а некоторые, самые смелые, даже становились женщинами с пониженной социальной ответственностью. Понарошку, конечно. Для репортажа. Некоторые шли в алкоголики. Ну а как ты иначе правдиво напишешь об этом пороке?

Я тогда работал в «Красноярском комсомольце», лучшей молодежной газете страны. На одной из планерок кому-то пришла в голову идея (может, мне и пришла): надо узнать, сколько за день зарабатывают красноярские бомжи, которые просят на улицах подаяние? Тогда, в 91-м или 92-м  году, сейчас точно не помню, их было в городе немало.

В общем, мне пришлось ненадолго сменить профессию.

Не узнаю вас в гриме…

Надо было хорошо подготовиться к редакционному заданию. Помню, сходил даже в театр Пушкина, где советовался с кем-то из старых актеров – как лучше сыграть бича. Я хотел даже изобразить одноногого, но мне объяснили, что тут быстро разоблачат: на сцене актеры сгибают ногу в колене и подвязывают ее к спине. Надевают длинную шинель. Под ней не видно. Но это когда ты на сцене. В жизни – раскусят моментально и надают по сусалам.

Было решено вести себя как можно естественней. Актер предложил сыграть дурачка – видимо, почувствовал, что здесь мне особо даже играть не придется.
Я надел очки с трещиной в стекле, перемотал дужку изолентой – так, чтобы это бросалось в глаза. Неделю не брился и дня три не мылся. Накануне выхода «в свет» хорошенько выпил, чтоб наутро от меня был настоящий выхлоп – такое не сыграть. С вечера попросил товарища, чтобы он поставил мне настоящий фингал под глазом: грим не пройдет! Довершал образ прекрасный гардероб. Рваные грязные штаны с подозрительными пятнами. Старая брезентовая куртка со следами краски, снятая с пугала. И, чтобы образ идиота был полным, старая солдатская фуражка без кокарды. Но сперва пришлось ее хорошенько потоптать и сломать козырек.

Перед зеркалом я потренировался мычать, заикаться и пускать слюну.

Не переиграй, — советовал мне товарищ. – Ты должен вызывать не только отвращение, но и жалость. Больше подадут.

Репортаж был в кармане

Наутро было пасхальное воскресенье. В этот день десятки нищих облепляют паперти, и милиция их особо не гоняет, все-таки праздник. Я пошел к храму на горе, что напротив Покровки, у кладбища.

Пристроился в длинный ряд попрошаек вдоль дороги, ведущей к храму. Сидел на земле, мычал, раскачивался и что-то бормотал.

Люди подавали не скупясь. Я устал перекладывать из фуражки в рюкзак куличики, конфеты и крашеные яйца. Вскоре он наполнился едой. Звенела и денежка.

Медь почти не бросали, в основном серебро. Самыми щедрыми были цыгане из Покровки. И разодетые во все пестрое и длинное пожилые матроны, и накрашенные молодайки в веселых платьях. Они смотрели на меня с жалостью и одаривали бумажными купюрами: то рублишко прилетит, а то и трояк.

Рядом со мной сидел бич Алексей. Это мы потом с ним познакомились. Ему тоже подавали хорошо.
Ближе к обеду, когда карманы наши раздулись от денег, он придвинулся ко мне и шепнул:

Ладно, хорош дурака валять, пойдем выпьем.

Пошли с ним в Покровку, в какой-то ларек, где его уже знали. Там он ловко обменял нашу мелочь на бумажные купюры. Взяли водки. А закуски у нас было немеряно.

Я пересчитал свою выручку за 3-4 часа «работы» и ахнул: это были какие-то немыслимые деньги. Что-то вроде моей недельной зарплаты в газете.

Мы встали прямо у кладбищенской ограды, которой сейчас уже нет — снесли. Выпили, поговорили за жизнь.

Ты, я вижу, недавно здесь. Откуда сам? Есть где ночевать?

Я задвинул ему свою легенду, уж не помню, что нес. Но он, кажется, поверил. Леха рассказал мне про свою жазнь. Там все было стандартно: из дому выгнали, алкоголизм, документы потерял, работать неохота… Поведал, сколько зарабатывают бомжи-попрошайки, в какие дни лучше подают, в какие – хуже, чего и кого стоит опасаться. Предложил мне переночевать в Покровке в каком-то притоне.

Но становиться до такой степени Гиляровским в мои планы не входило, репортаж был у меня уже в кармане. Кроме того, мимо случайно проходил наш редакционный фотокор, Андрей Демьяненко, ныне покойный. Совершенно случайно! И сделал несколько кадров. Ему, мол, для фотовыставки надо. Мы с Лехой не возражали.

Через пару дней эти фото вышли в газете вместе с моим репортажем. На планерке его отметили, вывесили на доску «Лучший материал недели».

А заработанные деньги я отдал на благотворительность. Рука почему-то не поднялась потратить их на себя. Все-таки обманул я людей, нечестные это были деньги.

С советским Днем печати вас, гиены ротационных машин! Поднимите сегодня бокал за нашу безбашенную молодость.

Фото Андрея Демьяненко

Читать все новости

Реплики


Видео

Фоторепортажи

Также по теме

17 мая 2022
Воспитание бешеных
Всякий раз наблюдая уже ставший дежурным сюжет о безобразном – а часто и вовсе бандитском – поведении беженцев из одной
15 мая 2022
Евродлинные встречи
Вчера покупал сыр в молочном павильоне на рынке. Сортов и видов – глаза разбегаются, на любой вкус и кошелек. Взял
14 мая 2022
«Продам картошку, шесть мешков…»
Омский драматург Валерий Мамонтов написал пост про телевизионную рекламу, которую он искренне не любит – но не совсем за то,

Советуем почитать